Бухта Аполлона

Ему надо лишь постараться быть тактичным и не оскорблять намеренно женщину, на которой женится. Но жена короля или принца должна отдавать себе отчет, что ее главная роль в браке – рожать наследников.

В его жизни однажды была женщина, вернее, девушка. Он думал… Не важно, что думал он, важно, что думала она: будто с помощью своих поцелуев и ласк сможет очаровать и удержать Александроса. Он был еще очень молод тогда, и всеми его поступками двигали отнюдь не мозги. Но ему повезло, что он вовремя узнал правду.

С тех самых пор он не поддается женским чарам.

Так было до той ночи два месяца назад.

Ночи, когда прекрасная незнакомка с невинным лицом упала в его объятия. Ее губы открывались под напором его губ, их дыхание смешивалось… Весь мир перестал существовать той ночью… чтобы в безжалостном свете утра выяснилось, что все оказалось ложью.

– Принц Александрос!

Не просто ложью – жульничеством, рассчитанным мошенничеством. Первостатейным надувательством. И он попался в расставленную ловушку.

– Ваше высочество, король и королева просят вас присоединиться к ним.

Александрос сделал вид, что не догадывается об обмане. Снова увлек ее в постель и занялся с ней сексом. И только когда она, удовлетворенная и расслабленная, лежала под ним, он, глядя ей в глаза, сказал, что все знает и что она проиграла.

И только после этого Алекс велел ей убираться!

То происшествие так мало значило для Александроса, что он даже не запомнил имени девушки. Несмотря на все ее уловки, он вышел из игры победителем.

– Ваше высочество? Их величества хотят видеть вас.

Рядом с Алексом с напряженным выражением лица стоял мажордом его отца.

Его родители были не одни.

Отец сидел за столом, заваленным бумагами, в окружении помощников. Мать стояла на возвышении с фрейлинами, которые придерживали парчу, пока швеи, сидя на полу, что-то подкалывали и прикрепляли по низу платья.

Александрос усмехнулся. Несмотря на элегантность и роскошь убранства зала, фрески XVI века на потолке и византийские иконы на стенах, тронный зал напоминал сейчас захламленную гостиную обычного дома.

Отец поднял голову:

– А-а, вот и ты, наконец.

Как будто это ему пришлось ждать!

– И что ты думаешь?

Александрос в недоумении поднял брови:

– О чем?

– Об этих планах, конечно. – Эгей хлопнул рукой по бумагам, разбросанным на столе.