Бухта Аполлона

 – Я понимаю, что времени совсем не осталось, а мисс Сантос даже не подозревает, что мы намерены просить ее воплотить в жизнь ее талант.

– Поэтому ты срочно летишь в Нью-Йорк, Александрос!

Сын непонимающе воззрился на отца:

– Я?! В Нью-Йорк? Но зачем?..

– Чтобы встретиться с мисс Сантос и сообщить ей о нашем решении.

– Твой отец хочет попросить тебя, – мягко заговорила Тиа, – увидеться с мисс Сантос, объяснить ей ситуацию и уговорить выполнить работу, несмотря на сжатые сроки.

Эгей снова хмыкнул:

– Да она обеими руками ухватится за такой шанс!

– А может, и нет, – возразила Тиа.

 – Времени почти не осталось, а художники, как правило, обладают весьма трепетным самолюбием. Для мисс Сантос может оказаться неприятным тот факт, что она стала… запасным вариантом.

Алекс едва не рассмеялся. Трепетное самолюбие, как же! Да самолюбием мисс Сантос можно гвозди заколачивать!

– Ты же у нас в семье дипломат, – оживился Эгей. – Ты заманиваешь на наш остров бизнесменов и инвесторов.

Вот и прояви свое умение в отношении мисс Сантос.

Вообще-то только что из уст отца прозвучал редкий комплимент, но даже он не мог заставить Алекса поехать к Марии Сантос, чтобы предоставить ей главный шанс в жизни.

– Был бы рад помочь, но у меня дела здесь, на ост рове. Уверен, что кто-нибудь другой сможет…

– Никто другой не сможет, – прервал его Эгей. – У тебя в Нью-Йорке офис и квартира. Ты хорошо знаешь город. Ты наилучшая кандидатура для того, чтобы договориться с мисс Сантос и проследить, чтобы колье было изготовлено в срок.

Это был уже не комплимент. Это был королевский приказ.

Ха! Женщина буквально продавала ему себя за шанс получить этот заказ. Теперь же за неимением конкурентов она должна получить его на блюдечке прямо из рук Алекса. В такую иронию судьбы он просто не мог поверить!

– Можно обратиться к другому дизайнеру. – Он предпринял еще одну попытку. – Наверняка любой из них с радостью возьмется…

Александрос почувствовал, как Тиа слегка сжала его руку.

– Я бы предпочла, чтобы именно мисс Сантос выполнила для меня эту работу, Алекс. Я говорила об этом твоему отцу с самого начала, но он выбрал французов. А теперь…

Алекс смотрел на мать, но больше не слышал, что она говорит. Он прекрасно знал, что отца невозможно переубедить, если тот уже что-нибудь решил. При этом Эгей был настолько вспыльчивым и суровым, насколько сдержанной и доброй была Тиа.