В глуши

Дон сражается с куском брезента. В спальный мешок и на остальные вещи падают комья грязи, она чешет руки и пытается нащупать в кустах камни побольше, чтобы снова закрепить углы брезента. Становится совсем темно. Слышно, как Кристиан и Эмбер объявляют остальным членам Стаи об отбое. У Дон не получается найти большие камни, края брезента полощутся на ветру

(она уже отчаялась и решилась спать так, надеясь, что Эмбер ничего не заметит и ночью не будет дождя),

когда что-то вдруг шуршит прямо перед ней, и Дон почти вскрикивает от ужаса, думая, что это пума или еще хуже – Кристиан.

Однако кто-то шепчет ее имя и просит не шуметь. Это Лукас: он светит себе в лицо и дурашливо улыбается.

– Решил, что помощь тебе не помешает.

13

– Вообще-то я не сделал ничего плохого, – рассказывает Лукаc, помогая Дон достать брезент с кустов, куда его отнесло ветром. – Мой отец отправил меня сюда, потому что решил потренировать меня перед армией.

Дон щурится от яркого света фонарика.

– Стой… Так ты тут просто так?

– Да нет, не просто, – отвечает Лукас с улыбкой. – Ты не знаешь моего отца. У меня не было выбора.

– Да, но… – Дон оборачивается к расставленным по кругу палаткам, едва заметным в мерцающем свете костра. – Ты тут не потому, что ты трудный подросток. И ты не преступник.

Лукас снова смеется.

– А ты?

Дон медлит. Вообще-то она тоже не преступница, по крайней мере ее ни разу не задерживали.

Однако законопослушной ее тоже не назовешь. Исповедоваться перед Лукасом она не собирается, уж точно не после его истории.

Но Лукас расценивает ее молчание как положительный ответ.

– Тебе нечего стыдиться. Мы просто неукротимые подростки. Идеальных людей не бывает.

Забавно слышать такое от Лукаса. Такое впечатление, что он играет роль хорошего мальчика – всегда открытого, готового прийти на помощь и, как правило, всегда всем довольного, словно лабрадор, – со взъерошенными светлыми волосами, голубыми глазами и непринужденной улыбкой.

Может, он тоже не идеален, но уж точно гораздо ближе к идеальности, чем Дон. Интересно, что подумал бы Лукас, признайся она, что спала с тридцатилетним наркодилером. Смотрел бы на нее такими же глазами?

Она качает головой, потом хватается за брезент, стягивает его с кустов и просит Лукаса:

– Помоги, пока Эмбер и этот упырь не пришли меня проведать.