В глуши

Конечно, Дон ничего не знает о горе Пук, кроме этого глупейшего названия, поэтому очень быстро переходит к своим главным переживаниям – увидит ли она когда-нибудь свою ба и дразнят ли Брайса в школе. Она чувствует себя бесполезной и беспомощной, одинокой, голодной и грустной.

(И замерзшей. Очень замерзшей.)

Успевает она позлиться и на Кристиана с Эмбер вместе со всей их группой дебилов. На медведицу – за то, что пыталась ее сожрать, на Лукаса – за то, что напугал ее горой Пук. На Венди – за то, что вышла за Кэма, на Кэма и Венди вместе – за то, что похитили ее и отправили в это ужасное и невыносимо холодное место.

А когда она перестает злиться на каждого, о ком думает, то обращает весь свой гнев на того, кто заслуживает этого больше всего.

(И это сама Дон.)

Если бы не Дон, папа был бы жив.

И весь тот кошмар, что выпал Дон после его смерти…

Поделом ей, заслужила.

28

Во «Втором шансе» нет кофе.

По-моему, об этом еще не было сказано ни слова.

Конечно, Кристиан пьет кофе по утрам, но кроме него – никто.

Даже Эмбер, хотя Дон уверена, что по собственному выбору.

Есть что-то вроде травяного чая – слабого, как моча, и совершенно не подходящего для пережитого потрясения. Так что сейчас, да и почти каждое утро, Дон нужен двойной эспрессо, а желательно – еще и глоток «Джека Дэниелса».

Виски во «Втором шансе» тоже нет.

(Еще бы.)

Так что на следующее утро Дон выползает из-под брезента с тяжелой головой, зато каким-то чудом не съеденная медведями, и вместе со Стаей приступает к утренним ритуалам,

(одеться, почистить зубы, пописать где-нибудь в кустиках, набрать в свою бутылку воды, развести костер, приготовить завтрак и т.

 д. и т. п.),

а затем складывает свой брезент в новый рюкзак (который уже покрыт мелкими каплями грязи, как и новая желтая футболка).

Ребята заливают костер, выстраиваются за Кристианом, и он ведет их снова в леса, через медвежий край, по узкой звериной тропе, что вьется по берегу маленького озера вверх по хребту.

К восьми утра Стая уже поднимается на верх хребта, и Дон надеется, что по крайней мере настоящие медведи остались позади.

Утро выдается хмурым, так что Дон не видит впереди горы Пук.

Она видит только длинный изогнутый хребет, где нет ничего, кроме голого камня. По обеим сторонам горный хребет упирается в редкий лес и широкие пустые долины. Никаких признаков жизни человека нет.

(Ты не должна быть здесь.