В дороге

Несколько раз я приезжал в Сан-Франциско со своим пистолетом, и когда пидор подходил ко мне в туалете при баре, я вынимал пистолет и говорил: «А? А? Что ты скажешь?» Он сваливал. Я никогда не понимал, зачем я это делал; у меня были знакомые пидоры по всей стране. Это было всего лишь одиночество Сан-Франциско и тот факт, что у меня был пистолет. Я должен был его кому-то показать. Я прошёл мимо ювелирного магазина, и у меня внезапно возникло желание выстрелить в окно, схватить лучшие кольца и браслеты и бежать, чтобы отдать их Ли Энн.

Тогда мы могли бы вместе бежать в Неваду. Для меня настало время покинуть Фриско или сойти с ума.

Я написал длинные письма Дину и Карло, которые теперь были в хижине Старого Быка в Техасской низине. Они сказали, что готовы присоединиться ко мне в Сан-Фране, как только то-и-это будет готово. Тем временем все начало обрушиваться с Реми, Ли Энн и мной. Пришли сентябрьские дожди, а с ними и жаркие речи. Реми полетел с ней в Голливуд, взяв мой грустный глупый сценарий фильма, и из этого ничего не вышло.

Знаменитый режиссёр был пьян и не обращал на них внимания; они торчали вблизи его коттеджа на пляже Малибу; они подрались перед другими гостями; и они полетели обратно.

Финальным аккордом стал ипподром. Реми собрал все свои деньги, примерно сотню долларов, нарядил меня в свою одежду, взял Ли Энн под ручку, и мы поехали на ипподром Золотые Ворота около Ричмонда на той стороне залива. Чтобы показать вам, какое сердце было у этого парня, скажу, что он сложил половину наших ворованных продуктов в огромный коричневый бумажный пакет и отвёз их бедной вдове, которую он знал в Ричмонде, в жилищном посёлке, очень похожем на наш собственный, вымытый под калифорнийским солнцем.

Мы пошли вместе с ним. Там были грустные оборванные дети. Женщина поблагодарила Реми. Она была сестрой какого-то моряка, с которым он был смутно знаком. «Не стоит благодарности, миссис Картер», – сказал Реми в своих самых элегантных и вежливых тонах. – «Там этого добра было много».

Мы пришли на ипподром. Он делал невероятные двадцатидолларовые ставки, чтобы выиграть, и перед седьмым забегом он полностью разорился. Он сделал ещё одну ставку на наши последние два доллара на еду и опять проиграл. Назад в Сан-Франциско нам пришлось ехать стопом. Я снова был на дороге. Джентльмен подвёз нас на шикарной машине. Я сел впереди рядом с ним. Реми пытался сочинять историю о том, что он потерял свой кошелёк за трибуной на ипподроме.