В дороге

Это был Фриско; и прекрасные женщины, стоявшие в белых дверях, ждали своих мужчин; и Койт Тауэр, и Эмбаркадеро, и Маркет-стрит, и одиннадцать плотно застроенных холмов.

Я кружился, пока не ошалел; я думал, что упаду, как во сне, прямо в пропасть. О, где та девушка, которую я люблю? Я думал так, и смотрел повсюду, и искал её повсюду в маленьком мире внизу. И передо мной была великая сырая выпуклость и основная масса моего американского континента; где-то далеко мрачный, безумный Нью-Йорк выбрасывал облако пыли и бурого пара.

На Востоке есть что-то коричневое и святое; а Калифорния белая, как умывальники и пустые головы – по крайней мере, я так думал.

12

Утром Реми и Ли Энн ещё спали, а я тихо собрался и выскользнул из окна тем же путём, как и пришёл, и покинул Милл-Сити с моей холщёвой сумкой. Я так и не провёл ночь на старом корабле-призраке – Адмирал Фриби, вот как он назывался – и мы с Реми потеряли друг друга.

В Окленде я выпил пива среди бродяг в салуне с колесом повозки перед ним, и я снова был на дороге.

Я прошёл через весь Окленд, чтобы выйти на дорогу на Фресно. Два стопа привели меня в Бейкерсфилд, четыреста миль к югу. Первым был один придурок, крепкий белокурый малый на тачке с форсажем. «Видишь этот палец на ноге?» – сказал он, выжав восемьдесят и обходя всех на дороге. – «Посмотри на него». Он был обмотан бинтами. «Мне его только что ампутировали этим утром. Ублюдки хотели, чтобы я остался в больнице. Я собрал свою сумку и ушёл. Как тебе палец?» Да, сказал я себе, мелочи жизни, и малость напрягся. Такого придурка за рулём ещё поискать. Он сделал Трейси в один момент. Трейси – железнодорожный городок; тормозные кондуктора едят грубые блюда в закусочных у путей. Поезда воют через долину. Солнце долго краснеет на закате. Все волшебные названия долины разворачиваются перед тобой – Мантека, Мадера, все остальные. Вскоре спустились сумерки, виноградные сумерки, пурпурные сумерки над мандариновыми рощами и длинными полями с дынями; солнце цвета давленого винограда, залитого красным бургундским, поля цвета любви и испанских тайн. Я высунул голову из окна и глубоко вдохнул ароматный воздух. Это было самое прекрасное из всех мгновений. Придурок был тормозным кондуктором на Саутерн Пасифик и жил во Фресно; его отец тоже был тормозным кондуктором. Он потерял палец на оклендской сортировке, переводя стрелку, я не совсем понял, как. Он довёз меня до Фресно и высадил к югу от города.