В лавине тропической страсти

Лили уставилась на него:

– Но с чего бы ЦРУ или Управлению интересоваться нами?

Раф поморщился:

– Вы, видимо, не читаете газет. Мое имя несколько недель не сходило с первых полос.

Лили была поражена.

– То есть вы как-то замешаны в наркоторговле?

– Черт возьми! Нет! Но я не собираюсь оправдываться прямо здесь. Что вы решили?

Лили замешкалась. Предложение казалось ей заманчивым, и она наконец ответила:

– Хорошо. Я с вами пообедаю.

Хотя бы ради того, чтобы узнать, зачем он ходил к папе, – твердо сказала она самой себе.

А не потому, что при одном только взгляде на него у нее в животе начинали порхать бабочки.

– Отлично.

Не медля ни секунды, Раф сжал ее плечо и повел дальше по улице. Лили вырвалась сразу же, как только представилась такая возможность, и резко произнесла:

– Но я не хочу идти в ресторан. Обычно я просто ем сэндвич в парке Пальметто.

– И вы хотите, чтобы я поступил так же? – недоверчиво спросил Оливейра, и Лили задержала дыхание.

В своих свободных штанах цвета хаки и черной футболке он выглядел непредсказуемым и опасным. По коже Лили опять побежали мурашки. Неужели она и правда думает о близости с этим мужчиной?

– Решайте сами, – ответила она, отчасти надеясь, что он откажется. Но Оливейра не отказался.

– Что ж, ладно, – произнес он, бросив взгляд за спину. – Расскажите тогда мне, где же мы возьмем еду для этого… пикника.

Глава 5

Кофейня, в которой Лили обычно покупала сэндвич и капучино в пластиковом стаканчике, находилась на другой стороне улицы.

Лили направилась было через дорогу, но Раф вдруг снова стиснул ее предплечье и резко дернул на себя.

И тут же мимо на бешеной скорости промчался микроавтобус, который явно не намеревался тормозить.

Лили слышала, как Раф что-то гневно говорит ей в ухо. Его горячее дыхание обжигало ее затылок, и она внезапно поняла, что дрожит. Сердитые слова Оливейры явно нельзя было повторять в приличном обществе, но, к счастью, Лили их не понимала – он говорил по-испански.

В любом случае вряд ли его ругань была обращена к ней. Лили повернулась, пытаясь успокоить дыхание, чтобы сказать «спасибо».

– Дурочка, – пробормотал Оливейра после того, как она перестала трястись. – Ты могла погибнуть.

Оливейра смотрел на нее так, что весь воздух, казалось, покинул ее легкие. Лили ощущала слабость и едва могла перевести дыхание.