В лесу

Будучи непосвященным, я создал для себя сверкающий, непостижимый образ отдела убийств, где нет ни Куигли, ни сплетен, ни шестичасовых допросов бомжей, чей словарный запас ограничивается шестью словами, а от акцента зубы сводит. Я рисовал себе существование, в котором нет ничего незначительного, мелкого, зато есть такое напряжение, что чиркни спичкой – и полыхнет, однако реальность привела меня в замешательство и выбила из колеи, как ребенка, который открыл сверкающий рождественский подарок и обнаружил там шерстяные носки.

2

Дело Девлин мы получили в августе, утром в среду. Если верить моим записям, было 11:48, поэтому все остальные пили кофе. Мы с Кэсси играли на моем компьютере в “Червяков”.

– Ха! – И Кэсси отправила своего вооруженного бейсбольной битой червяка на моего.

Мой червяк по имени Подметальщик Уилли завопил: “Ой мамочки!” – и полетел с обрыва в океан.

– Я тебе просто поддался, – заявил я.

– Ну да, конечно, – ответила Кэсси, – настоящих мужиков девчонки не побеждают. Это даже червяку ясно – только слюнтяй с маленькими яйцами способен…

– К счастью, я не сомневаюсь в собственной мужественности, поэтому мне даже отдаленно не грозит…

– Тсс! – И Кэсси развернула мою голову в сторону монитора: – Вот так, молодец. Веди себя хорошо и позаботься о своем червячке. Видит бог, ему недолго осталось.

– Переведусь, пожалуй, в Службу спасения. Там спокойнее, – сказал я.

– В Службе спасения надо быстро реагировать, солнышко ты мое, – съязвила Кэсси, – а ты полчаса думаешь, как поступить с нарисованным червяком, так что вряд ли тебя отправят заложников освобождать.

В этот момент в кабинет ввалился О’Келли.

– Где все? – поинтересовался он.

Кэсси стремительно нажала Alt-Tab. Одного из своих червяков она окрестила О’Дурелли и нарочно отправляла в самые безнадежные передряги, чтобы посмотреть, как его разнесет на куски динамитная овца.

– У нас перерыв, – объяснил я.

– Тут археологи труп раскопали. Кто возьмется?

– Мы, – ответила Кэсси и, оттолкнувшись ногой от моего кресла, отъехала на свое место.

– Почему мы? – спросил я. – А патологоанатомы что, не могут разобраться?

Когда археологи находят человеческие останки на глубине менее девяти футов под землей, то закон обязывает сообщить в полицию.