В лесу

– Центральную часть замка построил в четырнадцатом веке клан Уолшей, а в течение следующей пары столетий замок достроили, – продолжал он, – им принадлежала вся окрестная территория, вон от тех холмов, – он мотнул головой в сторону горизонта, где горбились, заслоняя один другой, поросшие темными деревьями холмы, – до излучины реки внизу, за фермерской усадьбой. Все они были бунтовщиками и налетчиками. В семнадцатом веке они отправлялись в Дублин, до самых английских казарм в Рэтмайнз, хватали там ружья, нападали на солдат, разбивали пару черепушек и смывались.

К тому времени, когда англичане организовывали погоню, эти ребята были уже на полпути назад, сюда.

Рассказывал он отлично. Воображение нарисовало мне вздымающиеся копыта, свет факела, грозный смех и нарастающий темп армейских барабанов. За его спиной я увидел возле сигнальной ленты Кэсси – она разговаривала с Купером и что-то записывала.

– Мне ужасно неловко вас перебивать, – сказал я, – но, боюсь, на полноценную экскурсию у меня нет времени.

Мне нужны лишь самые поверхностные сведения о территории.

Марк облизнул папиросную бумагу, заклеил самокрутку и вытащил зажигалку.

– Как скажете. – И он принялся показывать в разных направлениях: – Поселение эпохи неолита, ритуальный алтарный камень бронзового века, круглый дом железного века, жилые дома викингов, центральная часть замка четырнадцатого века, замок шестнадцатого века, жилой дом восемнадцатого века.

Кэсси и криминалисты стояли как раз возле “ритуального алтарного камня бронзового века”.

– По ночам территория охраняется? – спросил я.

Он рассмеялся:

– Не-а. Мы запираем сараи, где сложены находки, и офис, но все самое ценное сразу же отправляем в город. И сараи с инструментами мы тоже начали запирать – правда, только месяц-два назад. Кое-какие инструменты пропали, и мы обнаружили, что в сухую погоду фермеры поливают поля из наших шлангов. Но больше ничего.

Какой смысл охранять это все? Через месяц тут в любом случае ничего не останется, кроме вот нее. – Он похлопал по камням башни, верхняя часть которой пряталась в плюще.

– Почему? – спросил я.

Он уставился на меня, во взгляде – недоверчивое отвращение.

– Через месяц, – слова он выговаривал с деланой отчетливостью, – наше гребаное правительство собирается закатать всю эту территорию в асфальт и построить тут дебильное шоссе.