В лесу

С какой-то детской покорностью она посмотрела на нас.

– Они у нас все замечательные, – прошептала она сдавленным, дрожащим голосом, – а в Кэти мы… души не чаяли. И с ней всегда было легко. Не знаю, как мы теперь без нее. – Губы ее дернулись.

Ни Розалинд, ни Джессику никто из нас спрашивать не стал. В присутствии родителей дети редко откровенничают о братьях и сестрах, а единожды соврав, ребенок, особенно маленький и растерянный, как Джессика, склонен цепляться за собственную ложь и загонять правду на самые задворки сознания.

Позже мы попробуем добиться от Девлинов разрешения поговорить с Джессикой, да и с Розалинд тоже, если ей еще нет восемнадцати, наедине. Впрочем, что-то мне подсказывало, что это будет непросто.

– Как вы полагаете, кто мог бы желать Кэти зла? – спросил я.

Сперва все молчали. Затем Джонатан резко отодвинул стул и вскочил.

– Господи, – пробормотал он и замотал головой из стороны в сторону, как разъяренный бык, – все эти звонки.

– Звонки? – переспросил я.

– Господи. Я его прикончу.

Вы сказали, ее на раскопках нашли?

– Мистер Девлин, – ровно произнесла Кэсси, – прошу вас, сядьте и расскажите нам об этих звонках.

Он посмотрел на нее и постепенно пришел в себя, сел на место. Однако взгляд его остался отстраненным, и я готов был поклясться, что он придумывает, как ему лучше расправиться с тем, кто названивал.

– Вы же знаете, что там, где сейчас раскопки, собираются шоссе пустить? – спросил он. – Местные, почти все, этого не хотят. Некоторые, правда, уже подсчитали, насколько вырастут в цене их дома, если шоссе пройдет прямо возле поселка, но большинство из нас… Этому месту надо присвоить статус культурного наследия.

Оно уникально и принадлежит нам, правительство не имеет права его разрушать, причем нас они даже не спросили. Мы в Нокнари проводим кампанию “Стоп шоссе!”, я председатель и все координирую. Мы устраиваем демонстрации возле зданий правительства, пишем политикам письма – несмотря ни на что.

– Безуспешно? – спросил я.

Тема шоссе явно придала ему сил.

Я удивился: сперва он произвел на меня впечатление человека, задавленного жизнью, явно не любителя бросаться на амбразуры, однако внешность оказалась обманчива.

– Я думал, это все бюрократы виноваты, вечно они не желают ничего менять. Но потом начались звонки, и я задумался… Сначала позвонили поздно вечером, мужчина. Сказал что-то вроде: “Жирный мудак, ты вообще не въезжаешь, куда лезешь”. Я подумал, он номером ошибся, бросил трубку и пошел спать.