В нужное время

Они собрали вещи: шесть чемоданов с одеждой и личными вещами, двенадцать коробок с книгами, пишущую машинку и ночник с голубыми ягнятами, стоявший в спальне Алекс. Папа рассказывал: ягнята голубые, как и все остальное в детской, потому что они с мамой думали, будто родится мальчик, но родилась девочка, и как же он этому рад! Всю жизнь Алекс засыпала, глядя на абажур с резвящимися ягнятами, и не представляла, как расстанется с ним. Взяла она с собой и любимые книги из серии про Нэнси Дрю, и несколько «взрослых» детективов и триллеров, тех, что особенно ее вдохновляли, и любимые книги отца, и толстую папку со своими рассказами.

И подушку, и свитер отца, еще хранивший его запах. Остальное должно было отправиться на склад.

Накануне зашли попрощаться Пэтти с детьми: много было пролито слез и произнесено трогательных слов. «Хорошо бы монахини полюбили тебя!» – говорила соседка, обнимая Алекс. Она рассказала, что хотела бы взять Алекс к себе, но дома у них совсем нет места, кроватей едва хватает на четверых детей, да и муж ее не намерен брать на себя ответственность за еще одного ребенка.

В воскресенье Елена начала лить слезы задолго до приезда Билла: оплакивала и Эрика, на которого проработала пятнадцать лет, и сироту Алекс, и себя – ведь теперь ей придется искать новую работу, и неизвестно, какими людьми окажутся новые хозяева! Алекс бросилась ей в объятия, и они зарыдали вместе. На прощание Елена торопливо сунула ей в руку образок своей святой – на счастье.

Прощание было трогательным: у Билла, невольного свидетеля этой сцены, тоже выступили на глазах слезы.

Он чувствовал себя палачом, едва ли не силой увозящим несчастную девочку из родного дома. Но что оставалось? Чемоданы и коробки загрузили к нему в багажник и на заднее сиденье, Алекс села на переднее сиденье, прижимая к груди ночник. По щекам ее текли слезы. За всю дорогу до монастыря она не произнесла ни слова.

Еще в пятницу Билл подготовил все необходимые документы. Алекс перевели в католическую приходскую школу поблизости от доминиканского монастыря.

На счет в монастыре был положен вклад, покрывающий месячные расходы на ее проживание и стол; этот вклад Билл собирался пополнять каждый месяц. Мать Мэри-Мэг тем временем получила согласие архиепископа.

Когда они подъехали к монастырю, завершилась утренняя служба, и монахини выходили из церкви. Многие из них были в монашеских одеяниях, но некоторые, особенно те, что помоложе, в обычной одежде.