В нужное время

Позднее мать Мэри-Мэг сказала Алекс, что ее сочинение произвело на сестру Ксавье большое впечатление, и она, мать настоятельница, тоже хотела бы почитать.

– По-моему, сестру Ксавье мой рассказ расстроил, – со вздохом заметила Алекс. – Но я всегда такое пишу. Стараюсь подражать папиным любимым писателям. Мы с ним всегда читали триллеры вместе: сначала он прочитывал книгу сам, потом передавал мне.

После обеда мать Мэри-Мэг прочитала рассказ Алекс и была потрясена.

Но удивила ее не мрачность и жестокость истории, а талант и безупречное мастерство, с которым эта история была рассказана. В сюжете персонажи представали перед глазами как живые, а в проникновении в мышление преступника ощущались глубина и сила, несвойственная не только ребенку, но и взрослому человеку. Когда мать Мэри-Мэг возвращала Алекс рукопись, на лице ее читалось глубокое уважение.

– Алекс, у тебя действительно талант! – воскликнула она. – Смотри, не растрачивай его попусту.

Алекс просияла. Она ждала иной реакции, опасалась, что мать Мэри-Мэг предложит ей писать о чем-нибудь более «нормальном» и «здоровом», – но нет, видимо, мать настоятельница одобрила ее увлечение целиком и полностью.

– Знаешь, – позднее сказала мать Мэри-Мэг сестре Ксавье, – похоже, мы живем под одной крышей с будущей выдающейся писательницей нашего времени.

У этой девочки потрясающий ум.

– Да, но тебе не кажется, что ум немного… извращенный? – произнесла монахиня, не в силах преодолеть свои опасения. Много лет она читала школьные сочинения, но такого… нет, ничего даже отдаленно похожего не встречала!

– Разумеется. В том-то и дело! Бог даровал ей изумительную способность понимать зло, проникать в его глубины и изображать без прикрас, в самом отвратительном и пугающем свете.

Это огромный и редкий дар, сестра, и мы должны поощрять ее, а не препятствовать ей.

Монахини разошлись, но обе в ту ночь долго не могли заснуть. Мать Мэри-Мэг размышляла о том, что Господь дал ей возможность принять участие в судьбе девочки, одаренной редким талантом, и, вероятно, стать у колыбели будущего гения, чья слава прогремит по всему миру.