Внутри

– Моя последняя картина называется "Последнее человечество". Ты мне очень понравилась, Тая, хочу, чтобы ты одна из первых ее увидела.

– Приму это за честь, – улыбается Тая.

А я впервые слышу, что Сэнди все это время работала над своей собственной картиной.

Рано вечером мы приезжаем в студию, где рождаются творческие демоны Сэнди. Я радуюсь, что избавился от общества Папочки. Моя Сэнди радуется моей радости.

Сейчас где-то восемь часов. Тая успела позвонить и с извинениями сообщить, что ей не удастся увидеть "Последнее человечество".

Папочке позвонил министр – или прокурор – поэтому Тая осталась у Папочки в ожидании своей новой работы.

Сэнди говорит, что ей не терпится узнать, что же это за работа такая. Я говорю, что мне тоже.

Сэнди показывает мне свою картину. Нарочито небрежное полотно, на нем – розы, заточенные в выложенные на грязи камни, под камнями – грязные сплющенные сломанные розы.

– Символ внутреннего добра, – Сэнди указывает на розы, – правды, – указывает на камни, – зла и лжи каждого человека, живущего на земле, – указывает на грязь.

Про сломанные розы ты и сам все понял.

Я искренне говорю, что понял и что картина получилась просто великолепной.

– Красота делает ненужное нужным, – говорю я – я знаю, что Сэнди любит, когда заявляют о бесполезности искусства, как о самом важном его достоинстве.

Сэнди целует меня.

– Во лжи утопает все добро, она пачкает ту оболочку правды, в которой все добро и спрятано, – добавляю я с намеком на то, что мое восхищение картиной вызвано блестяще воплощенным в жизнь замыслом Сэнди, а не моим желанием получить от нее поцелуй.

Сэнди целует меня еще раз и говорит:

– Надо идти домой. Гейси, бедняжечка, там уже воет на луну.

Я знаю, что котики в представлении Сэнди видят луну даже при дневном свете. Я не считаю нужным лишний раз говорить об этом вслух. Я киваю Сэнди, и мы возвращаемся в наш домик на Пасифик Хайтс…

…где Гейси, наш пушистый засранец, мирно спит возле пустой миски.

Сэнди притворно огорчается и насыпает котику много сухого корма. Пушистый засранец тут же просыпается.

Я выхожу в интернет и вижу в hooklove двадцать пять сообщений от Клэр. Хватит это терпеть, думаю я, и говорю Сэнди:

– Я покурю на улице.

– Я тоже.

Мы вместе курим на улице. В три затяжки я скуриваю не самые лайтовые "…Heaven", затем говорю:

– Мне надо отойти, – и указываю на ту часть стены, за которой скрывается ванная комната, сдвоенная с туалетом.