В плену страстей

Он будет опаздывать на сеансы, отменять их, но, так или иначе, я закончу портрет, получу гонорар, и конец этой истории. Ему нужен портрет, чтобы подарить матери. Возможно, он будет висеть в ее будуаре или в холле родового замка. Я этого не знаю, и мне все равно. Я никогда больше не увижу этого портрета, так что давай закончим.

– М-м-м… – промычала Имоджен, не обратив внимания на последние слова Алексы, и мечтательно закатив глаза. – Все эти сеансы один на один с ним… Близкое общение, пока он тебе позирует…

– Никакого близкого общения.

Исключительно профессиональное, – уточнила Алекса.

– Ох, Алекса, перестань! – воскликнула подруга. – И не говори мне, что ты не рухнешь без чувств, если он за тобой приударит. Даже ты не устоишь. Даже ты! Но имей в виду… – Она окинула Алексу критическим взглядом. – Хотя в таком виде у тебя нет шансов.

«Точно, – подумала Алекса. – В любом случае мужчина, по которому сохнет Карла Креспи, никогда не взглянет ни на какую другую женщину.

В Гае де Рошмоне меня интересует только одно: удастся ли мне похоже изобразить его на портрете».

До сих пор ей удавалось передать характер клиентов, не акцентируя внимания на физических недостатках, если они имелись. А здесь другое. Она воспроизводила в памяти его лицо и спрашивала себя, сможет ли она уловить и запечатлеть сущность этого потрясающе красивого человека.

С самого начала ее мучили сомнения. Как она и предполагала, первый сеанс он пропустил, а на следующий опоздал на полтора часа.

Когда наконец прибыл, то вел себя так, словно находился в офисе, бесконечно разговаривая по мобильному телефону на всевозможных иностранных языках. Тем не менее Алекса сделала несколько предварительных набросков.

– Я могу взглянуть? – спросил он, и по его тону было ясно, что это не просьба.

Алекса молча протянула ему альбом и, пока он бегло просматривал рисунки, наблюдала за ним.

Она использовала карандаш и уголь, сочтя, что это лучше передает его сущность.

Правда, боялась, что когда начнет писать маслом на холсте, как бы он не стал выглядеть нереально красивым. Люди подумают, что она беззастенчиво ему польстила.

Но разве возможно польстить Гаю де Рошмону? То необычное впечатление, которое он на нее произвел при первой встрече, не уменьшилось ни на йоту. Стоило ему появиться в ее мастерской, как она не смогла оторвать от него глаз. Ей хотелось впитать в себя каждую его черту.