В плену страстей

 – C’est bien entendu[2 - Конечно, само собой разумеется (фр.).]. Я правильно сказала по-французски? – Она произнесла это таким тоном, как будто не произошло ничего особенного. – Ты выпьешь кофе, прежде чем уйдешь?

Ее лицо бесстрастно.

Она не позволит, чтобы по ее лицу можно было догадаться, что она чувствует.

Кофейная чашка в руке не дрогнула. Никакой дрожи. Алекса вдохнула запах кофе. Она не сводила глаз с его лица. Она смотрела на него так, словно он произнес что-то приятное либо ничего не значащее.

Он не взял чашку.

Что он думал? Понять по его лицу было невозможно. Но она и не пыталась понять. Для нее сейчас главное – не уронить чашку и не отводить глаз.

Алекса медленно опустила чашку на стол. Она продолжала смотреть на него, но в ее глазах можно было прочитать только одно – вежливое внимание.

– Надеюсь, ты позволишь мне пожелать тебе счастья в предстоящем браке, – сказала она. Ее голос был так же тверд, как и взгляд.

Она плавной походкой прошла к двери, давая понять, что ей ясно – он сейчас должен уйти.

Кофе не тронут, то, что он хотел ей сказать, он сказал. Она даже не задержалась, чтобы посмотреть, идет ли он за ней, – просто неторопливо шла к входной двери по узкому коридору, изящная и спокойная. Шелковый пеньюар слегка развевался вокруг голых ног.

Алекса слышала его шаги у себя за спиной. Она открыла задвижки на двери, что было совершенно необходимо иметь в лондонской квартире, даже в тихом, усаженном деревьями районе, где она жила. Отстранившись, она распахнула дверь.

Он шагнул вперед, на секунду остановился и посмотрел на нее. По его лицу по-прежнему ничего нельзя было понять.

Потом… потом он произнес:

– Спасибо.

Алекса знала, что он благодарит ее не за поздравление. Он благодарит ее за кое-что большее. За то, что он ценит намного больше. За то, что она без слов приняла сказанное им.

Он продолжал смотреть на нее:

– У нас все было хорошо, non?

Он лаконичен до конца. И она тоже.

– Да, было хорошо. – Она подалась вперед и легонько коснулась губами его щеки.

– Я желаю тебе всего хорошего.

Она отодвинулась от него и сказала в ответ:

– Прощай, Гай.

В последний раз она смотрела в его глаза. А он, кивнув на прощание, вышел из квартиры.

И из ее жизни.

Она не стала смотреть, как он уходит, и закрыла дверь. Казалось, что дверь тяжелая и неподъемная. Потом Алекса прислонилась к двери и пустым взором уставилась в стену. Было совсем тихо. Никаких звуков. Даже звука его шагов на лестнице не слышно.