Вампитеры, фома и гранфаллоны

А Предполагаемое и есть Вселенная – прямая как струна, как я уже сказал, с петлями на каждом конце.

Все мы – осколки этого предположения.

Вселенная отнюдь не бурлит жизнью. Она населена в единственной точке существами, способными исследовать ее и высказывать на сей счет суждения. Этой точкой является планета Земля, навечно помещенная в центр Подразумеваемого, ровно посередине от концов Вселенной. Все мерцания и сполохи в ночном небе вполне могут быть произведены огнем костра обычного ковбоя – сколько бы жизни и мудрости они в себе ни несли.

Теперь – по поводу того, что случилось с людьми, которых я описал в этой книге. К концу войны в Нигерии нигерийцы убили чуть меньше биафрийцев, чем я предполагал. Нигерийцы милосердны. Но мозг многих биафрийских детей уже не восстановится от последствий пережитого ими голода, вызванного блокадой, устроенной нигерийцами.

Этим маленьким страдальцам, живущим в центре Вселенной, будет как минимум оказано больше почестей, чем Ричарду М. Никсону. И конечно, бог позаботится них.

Сам же мистер Никсон является одним из третьестепенных персонажей данной книги. Он – первый президент США, который ненавидит свой народ и все, что ценят американцы. Несмотря на то что Никсон совершил столь отвратительные преступления, он так искренне верит в свою чистоту, что я подозреваю: кто-то в юности поведал ему, что единственными настоящими преступлениями являются преступления сексуального характера, и никто не может быть назван преступником, если он не мастурбатор или прелюбодей.

Однако Никсон оказался очень полезным человеком, поскольку доказал, что наша Конституция – документ никуда не годный, а содержащееся в ней предположение, что американцы никогда не изберут себе президентом человека, который будет люто ненавидеть их, не стоит и выеденного яйца. Чтобы вышвырнуть этого человека из Белого дома и посадить в тюрьму, нам нужно отменить Конституцию.

На данный момент это – главный из моих утопических проектов. Мои же долгосрочные планы – сделать так, чтобы в каждой американской семье было не менее тысячи членов.

Только когда преодолеем одиночество, мы сможем более справедливо делиться друг с другом работой и благосостоянием. Я искренне верю, что постепенно у нас появятся такие семьи, и надеюсь, что они станут международными.

В книгу я собирался включить и кое-какие стихи, но обнаружил, что за все эти годы написал только одно стихотворение, заслужившее жить дольше одной минуты.