Вариации тутового дерева

Не знаю.

ДЖЕК. Я пил вино из тутовых ягод. Где-то.

ПЕТРА. Так ты – убийца.

ДЖЕК (ставит стакан и оглядывается). Это место выглядит таким знакомым. Мебель. Кровать. Обои с розами. Поразительно.

ПЕТРА. Может, ты убил кого-то здесь?

ДЖЕК. Я не профессиональный убийца.

ПЕТРА. Просто любитель. Полагаю, это успокаивает. Ты в розыске?

ДЖЕК. В розыске?

ПЕТРА. Полиция. Тебя разыскивает полиция?

ДЖЕК. Сомневаюсь. Это случилось на острове в Южных морях. Я был матросом на торговом корабле.

ПЕТРА. Я думала, ты был художником.

ДЖЕК. Я сейчас художник.

ПЕТРА. И что делал художник на торговом корабле?

ДЖЕК. Убегал. Или пытался догнать убегающий горизонт. Она была официанткой.

ПЕТРА. Кто? Та, которую ты убил.

(Разговор продолжается, а МЭДЧЕН появляется из левой кулисы, уже не в фильме, а в другом времени и пространстве, в тюремной камере на острове в Южных морях, с подносом в руках. На подносе еда: хлеб, масло, кувшин молока, чашка. Она ставит поднос на круглый деревянный столик, и выглядит все это, как картина Сезанна).

ДЖЕК. В баре, на одном из островов Южных морей. Мне она понравилась с первого взгляда.

ПЕТРА. И ты ее убил?

МЭДЧЕН. Тебе действительно надо перестать думать и что-нибудь съесть. Даже убийца должен есть, знаешь ли. Ты такой мрачный. Можно подумать, что убили тебя.

ДЖЕК (обращаясь к ПЕТРЕ, которая остается на месте, тогда как он идет к МЭДЧЕН. ДЖЕК существует в двух временах и пространствах). Матрос оскорбил ее. Я что-то ему сказал. Он обиделся.

Полагаю, я хотел, чтобы он обиделся. Тогда во мне кипела злость, словно внутри сидел волк.

ПЕТРА. Волк в тебе по-прежнему?

ДЖЕК (отвечает ПЕТРЕ, но наблюдает за МЭДЧЕН). Он приходит и уходит. Я, по большей части, незнакомец для самого себя. В моей голове есть пустоты. Началась драка. Матрос ударился головой о край стойки, и его голова треснула, как яйцо. Не собирался я убивать его. Это был дурацкий несчастный случай. Но в таком месте, как остров Южных морей, никогда не знаешь, что может с тобой случиться.

Ты можешь сдохнуть в тюрьме, и это еще не самое худшее. Она приносила мне в камеру еду. Ее мать была француженкой, а отец – вспыльчивым австралийским боровом. Она была дочерью тюремщика.

МЭДЧЕН (дружелюбно болтает, наливая молоко в чашку и намазывая масло на хлеб). А кто не в тюрьме? Вот что я говорю. Чувство вины – это тюрьма. Любовь – это тюрьме. Тюрьма в твоей голове. И, если на то пошло, вероятно, везде.

ДЖЕК. Она казалась мне знакомой.