Ведьмин вяз

А раз так, тебе проще ввернуть в разговоре: кстати, пап, ты случайно не знаешь?..

– Между прочим, ты сейчас здесь. И живешь у своих предков.

Леон раздраженно дунул на жасмин.

– Это значит, что мне и без того нелегко.

– А мне, по-твоему, нет?

– Тогда почему бы тебе не спросить у своих? – обратился ко мне Леон. – Расселся тут, понимаешь, в полной уверенности, что кто-то из нас сделает все за тебя…

Как ни странно, их препирательства меня успокоили – во-первых, я к такому привык, а во-вторых, понял, что я не персона нон грата, просто, видимо, оба нервничают и не в себе.

– Я живу у Хьюго, – заметил я. – Не могу же я сказать: да, Хьюго, а что будет с домом, когда ты отбросишь коньки?..

– Тогда спроси у отца.

– Ты сам об этом заговорил. И если тебе так не терпится выяснить…

– А тебе нет?

– Нет, конечно, зачем ему, – ответила за меня Сюзанна. – Еще не хватало.

– Да чего вы завелись-то? Вот когда умрет, тогда и узнаем, какая разница…

– Не когда, а если.

– Ладно, сам спрошу, – перебил нас Леон.

Мы обернулись к нему. Он дернул плечами и прислонился к стене.

– Я спрошу у отца.

– Договорились, – помолчав, ответила Сюзанна.

Леон бросил ветку жасмина на пол веранды и раздавил каблуком.

– Спрошу.

– Вот и прекрасно, – откликнулась Сюзанна. – И хватит уже грызни. Я и так весь день вынуждена это выслушивать, так что участвовать в этом не хочу. Оливер еще поет?

Я наклонил голову к двери.

– Ага. “Она ушла по ярмарке прочь”.

– Господи боже, – Леон потер лицо ладонью, – дай сюда бутылку.

Сюзанна судорожно выдохнула – не то вот-вот расплачется, не то засмеется.

– “Вчера ночью она пришла ко мне, – пропела сестра негромко, – моя покойная любовь вошла ко мне…”

Эхом ей вторил доносившийся из дома голос Оливера, тонкий, точно вуаль. “Моя покойная любовь вошла ко мне…” Песня летела над травой, дикой морковью и листвой.

– Ну давайте, – Леон поднес бутылку к губам, – посмотрим, до чего мы способны докатиться.

Сюзанна промурлыкала отрывок какой-то мелодии, которую я не узнал, Леон расхохотался и вывел тенором, неожиданно густым для его хрупкого тела: “Разве ж не славно в ящик сыграть? Хныкать не будем…”

Тут уж и я не выдержал, рассмеялся.

– “Рыдать так рыдать”, – подхватила Сюзанна, и мы закончили хором, вскинув кверху бутылку и сигареты: “Главное, помни: чем дольше живешь, тем скорее тебе помирать!”

На кухне хлопнула дверь шкафчика.