Великие научно-фантастические рассказы. 1939 год

По крайней мере, там больше места, есть солнце и глоток свежего воздуха, и иногда мелькнет чье-нибудь лицо.

Клейтон считал себя мизантропом, отшельником. Теперь же он жаждал увидеть хоть кого-нибудь. Шли часы, и ему приходили в голову странные мысли. Он жаждал увидеть Жизнь в любой форме: он отдал бы целое состояние за маленькую букашку в своей парящей темнице. Человеческий голос звучал бы как райское пение. Он был так одинок.

Ему ничего не оставалось, кроме как терпеть тряску, мерить шагами каюту, глотать таблетки, пытаться уснуть.

Не о чем думать. Клейтон уже скучал по тому времени, когда ему приходилось стричь ногти: сейчас он мог бы растянуть это занятие на несколько часов.

Он пристально рассматривал свою одежду, часами разглядывал в зеркальце свое бородатое лицо. Он изучил свое тело, пересчитал каждый предмет в салоне «Грядущего».

И все же он не настолько устал, чтобы снова заснуть.

В голове Клейтона постоянно пульсировала боль. Наконец, ему удалось закрыть глаза и погрузиться в сон, нарушаемый толчками, которые пугали и будили его.

Когда он все же встал, включил свет и увеличил подачу кислорода, он сделал ужасное открытие: он потерял чувство времени.

Ему всегда говорили, что время относительно. Теперь он осознал это. Ему нечем измерять время – ни часов, ни солнца, ни луны или звезд, ни распорядка дня. Как долго он уже летит? Как ни старался, он не мог вспомнить. Он ел каждые шесть часов? Каждые десять? Каждые двадцать? Спал ли он раз в день? Раз в три-четыре дня? Как часто он ходил по каюте? Не имея никаких приборов для определения своего местоположения, он был в полной растерянности.

Он судорожно проглотил таблетки, пытаясь отвлечься от охватившей его паники.

Это было ужасно. Если он потерял счет Времени, то вскоре может потерять и осознание себя. Он сойдет с ума здесь, на космическом корабле, несущемся сквозь пустоту к далеким планетам. В крошечной камере, одинокий и измученный, он должен был мысленно за что-то цепляться. Что такое Время?

Он больше не хотел думать об этом.

Он больше ни о чем не хотел думать. Он должен забыть мир, который остался позади, иначе воспоминания сведут его с ума.

– Я боюсь, – шептал он. – Мне страшно одному в темноте. Может быть, я уже пролетел мимо Луны. Может быть, сейчас я уже за миллион миль от Земли или за десять миллионов.

Вдруг Клейтон понял, что разговаривает сам с собой. Это был прямой путь к безумию, но он не мог остановиться, как не мог остановить и ужасную вездесущую вибрацию.