Великие научно-фантастические рассказы. 1939 год

Они не знали усталости, Клейтон же еле дышал еще до того, как они поднялись на самый верх и бросили его перед Правителем в башенной зале. Металлические голоса механически жужжали, как испорченный фонограф.

Мы – нашли – его – в – птице – о – Повелитель.

Он – состоит – из – мяг – кости.

Он – жив – каким – то – странным – образом.

Жи – вот – но – е.

А затем раскатистый голос откуда-то снизу произнес:

– Я голодать.

Снизу на железном троне поднимался Повелитель. Гигантский железный капкан со стальными челюстями, как у парового экскаватора.

– Кормите меня.

Они бросили Клейтона в железные объятия, он оказался в пасти-ловушке чудовища. Челюсти сомкнулись, с наслаждением впиваясь в человеческую плоть…

Закричав, Клейтон проснулся. Когда он дрожащими руками нажал на выключатель, блеснуло зеркало. Он смотрел на пожилого мужчину с почти белыми волосами. Клейтон старел – и задавался вопросом, справится ли его разум.

Ешь таблетки, ходи по каюте, слушай вибрацию, дыши кислородом, лежи на койке – вот и все. А еще жди. Жди в гудящей камере пыток часы, дни, годы, столетия, долгие эры. На каждую эру по сну.

Он приземлился на Марсе, и из серого тумана, покачиваясь, выплыли призраки. Это были прозрачные туманные очертания, похожие на вязкую эктоплазму. Но все же они покачивались и приближались к нему, и их голоса отзывались в его душе слабым шепотом.

– Вот она, Жизнь, – шептали они. – Мы, чьи души после смерти пересекли Пустоту, ждали Жизни, чтобы попировать.

И они стали душить его под серыми одеялами и сосать его кровь серыми колючими ртами….

Он снова приземлился на планету. На ней ничего не было. Абсолютно ничего. Голая земля простиралась до горизонтов пустоты. Ни неба, ни солнца, только земля, без конца и без края.

Он осторожно ступил на нее. Он погрузился в пустоту. Пустота вибрировала так же, как и корабль, поглощая Клейтона.

Клейтон спал стоя. Он открыл глаза перед зеркалом. Его ноги ослабли, он опирался на трясущиеся руки. Он посмотрел на лицо в зеркале – лицо семидесятилетнего старика.

– Боже! – пробормотал он.

Это был его голос – первый звук, который он услышал за… сколько времени? За сколько лет? Как долго он не слышал ничего, кроме адской вибрации корабля? Как далеко было «Грядущее»? Он уже совсем постарел.