Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год

– Да все, что хотите, я думаю, – нетерпеливо сказала медсестра. – Сейчас большой спрос на шахтеров для глубинных газогенераторов, если вам это подходит. Там просто довольно жарко, и все. Уголь пережигают в газ, а вы, разумеется, находитесь в самом центре. Но не думаю, что там ощущаешь нечто особенное. Едва ли. Не знаю, как насчет парусных рейсов или ракетостроения, поскольку для этого нужно иметь некоторый опыт. Возможно, вакансии есть в таксомоторной компании, но я должна сказать, что обычно арендодатели такое не выбирают, потому как живым водителям не нравятся роботакси.

– Я попробую добычу ископаемых, – тихо сказал Пулчер.

Он покинул комнату в каком-то оцепенении, едва осознавая, что единственная его одежда – небольшое отбеленное полотенце на бедрах. Его собственные вещи давно унесли и сдали. Турист, которому вскоре предстояло надеть тело Пулчера, сам выберет себе одежду – галантерейный магазин был одним из наиболее прибыльных филиалов «Туристического агентства».

Затем Майло вышел из оцепенения, обнаружив, что именно подразумевалось под «выжиманием».

Два здоровенных умельца подняли его на плиту, сдернули полотенце, расстегнули и отбросили наручники. И пока один крепко прижимал его за плечи, другой начал вращать похожие на тиски колеса, которые опускали литую форму. Та напоминала составной саркофаг. Пулчер тут же вспомнил какую-то из детских страшилок – стены смыкаются, и жертву неумолимо раздавливает насмерть.

– Эй, погодите! Что вы делаете? – закричал он.

Стоявший у его изголовья, явно скучая, произнес:

– О, не волнуйся. В первый раз, да? Мы должны зафиксировать тебя, понимаешь? Сканирование – серьезная работа.

– Но…

– Теперь заткнись и расслабься, – рассудительно сказал мужчина. – Если будешь дергаться, пока трассировщик тебя сканирует, то рискуешь испортить свою личность. Мало того, мы можем и тело повредить, и тогда у агентства будет иск на руках, понимаешь? Туристам не нравятся поврежденные тела… Давай, Винс.

– Но… – снова начал Пулчер, а затем приложил усилие, чтобы расслабиться.

В конце концов, это всего на двадцать четыре часа. Что угодно можно выдержать двадцать четыре часа, а он проявил осторожность, подписавшись лишь на этот срок.

– Продолжайте, – сказал он. – Это всего на двадцать четыре часа.

– Что? О, конечно, приятель.