Великий Гэтсби

Великий Гэтсби

Фрэнсис Скотт Кэй Фицджеральд

Fiction

Вернувшись с войны, Ник Карравей поселился в Вест-Эгге на Лонг-Айленде в стареньком бунгало, расположенном по соседству с роскошным особняком миллионера Гэтсби. Богатый сосед пригласил Ника на одну из своих грандиозных вечеринок, они познакомились и подружились.

О мистере Гэтсби ходили самые невероятные и даже зловещие слухи, любопытство Карравея возрастало: откуда вот так дерзко появляются подобные молодые люди и покупают дворцы на берегу пролива Лонг-Айленд? Что за тайна окружает этого человека? Не сразу, но Ник узнает, каким образом и ради чего, вернее, ради кого Джей Гэтсби создал свое роскошное благополучие…

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Великий Гэтсби

И снова посвящается Зельде

Надень-ка ты золотую шляпу – вдруг сердце ее растает;

А может, нужно прыгнуть повыше – она об этом узнает.

Узнает и крикнет: «Чудесная шляпа! И ты так высок к тому же!

Приди же скорее в мои объятья! Любимый, как ты мне нужен!»

    Томас Парк Д’Инвильерс[1 - Томас Парк Д’Инвильерс – поэт в романе Ф.

С. Фицджеральда «По эту сторону рая».]

Fransis Scott Fitzgerald

The Great Gatsby

A Novel

© Перевод, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

В далеком детстве, когда я еще был ранимым ребенком, отец дал мне совет, над которым я размышляю до сих пор.

«Когда тебе захочется кого-нибудь покритиковать, – сказал он мне, – просто вспомни, что далеко не у всех на этой земле есть то, что имеешь ты».

Вот и все, что он сказал, но мы всегда понимали друг друга без лишних слов, и я знал, что он подразумевал гораздо больше, чем произнес. Именно поэтому я взял за правило склонность не высказывать свои суждения вслух – привычка, которая позволяла мне увидеть много любопытного в людях, но она же часто делала меня жертвой неприятных, назойливых людей.

А ведь даже едва тронутый нездоровьем разум сразу отмечает это качество, когда оно проявляется в нормальном человеке; еще в колледже меня несправедливо обвиняли в политиканстве из-за того, что даже нелюдимые и замкнутые студенты посвящали меня в свои тайные печали.