Верхний мир

Сейчас

Четверг (один день назад)

Натянув край рукава на палец, я нажал «4» на панели лифта и потащился наверх, игнорируя вой и вонь, издаваемые чертовой машиной. Площадка четвертого этажа, пара шагов – синяя дверь и номер «469» на ней. Пусто. Я вздохнул, чуть не потонув в этом облегчении. Ничего особенного меня тут не ждало, кроме имбирного запаха маминой жареной тиляпии. Никакой тебе банды. Можно пока о них даже не думать.

Ди сегодня в школу не пришел, но само его отсутствие выкрутило на максимум децибелы вопросов, которые и так гремели у меня в черепушке.

Прежде всего, узнал ли меня Резня? Или я переморочился насчет той полусекунды глаза в глаза? Наверняка же все понимают, что это Спарковы парни перед ним выеживались и подначивали на тему, кто здесь крутой гангста, а не я. Любые сомнения – фактор в мою пользу, так?

А возможно, вся С. П. Д. в полном составе ночь напролет просидела за планами, где и когда они будут меня мочить. Там всего-то и было, что оплеуха и пара тумаков, твердил я себе все утро и день, но кому как не мне знать, какая чувствительная это штука – эго гопника, и если кто-то снимал нашу встречу на проспекте и видео уже просочилось в интернет, социальные сети сделают это самое эго еще в сотню раз нежнее.

Еще я твердил себе, что мы с Ди всегда были крутые; наши ма даже в церковь ходили вместе в годы нашей молодости. Их семья жила в старом многоквартирнике на Рио Фердинанд; я много раз бывал у него дома и каждый раз еще дивился, какая же его мать простофиля. Когда Ди изгалялся над младшим братом или дрался на улице, стоило ей только глянуть на его детский снимок над теликом, как она тут же кидалась его обнимать-целовать, будто он – тринадцатый апостол.

Я познакомился с Ди, когда ему стукнуло тринадцать, и опасного в нем тогда был только язык. Между уроками в рекреации он травил героические байки о том, как какие-то брикстонские ребята с ножом грабанули взрослого дядьку на автобусной остановке или как полиция разгоняла месилово с разными видами оружия прямо возле его дома.

Он без устали гнал про то, как пырнули «дворового Лиама», как пырнули Рейчел, как пырнули его двоюродного брата. И еще одного парня с соседней улицы тоже пырнули, и он умер, а потом еще и обосрался прямо посреди этой самой улицы. Вот после этой истории я и узнал, что люди, оказывается, срутся, когда умирают. А Ди после каждой такой кульминации ржал как не в себя, словно чем больше он видел насилия, тем смешнее ему становилось.

Вот так-то.