Верхний мир

Материнский глаз – алмаз; слишком он в таких делах поднаторел – только погляди в него и, считай, уже что-то про себя выдал. И вот как, спрашивается, тут объяснишь, что ты сделал, да так, чтобы и себя невиновным выставить, и чтоб она из себя не вышла? Короче, я держал рот на замке и голову повесил пониже, в надежде, что скромность города берет.

– Если ты сейчас же не раскроешь рот, я тебя нашлепаю, – тем не менее сказали мне; фартук на ней так и ходил ходуном на каждом слове, просто от силы слов.

Я такие заходы уже несколько лет как перерос и в свои шестнадцать на ногах стоял твердо, не то что раньше, но она все равно не унималась.

– Думаешь, ты уже такой большой, да?! Вот те крест, я завтра же утром посажу тебя на первый самолет до Котоноу! Когда школьный совет вспомнит тебя проверить, ты уже будешь у дяди в деревне пол подметать. Метлой!

Девчонки из соседней квартиры разразились неистовым хихиканьем – подглядывали через щелку между занавесками на кухне.

Сегодня для ма родина была настоящим раем с пальмами и ангелами; завтра Бенин мог превратиться в Алькатрас – и если я немедленно не начну хорошо себя вести, меня посадят на ближайший Ноев ковчег, следующий туда. Но на сей раз было у нее в голосе что-то такое – какая-то убедительность, говорившая, что, не ровен час, она и правда это сделает. Седины у ма в волосах было больше, чем у нормальных людей до сорока, и мы оба знали, кто в этом виноват.

– Мам, да я даже не виноват, мам! Это все учителя, они тупые! Они все время нам проблемы создают, на каждом шагу.

С тех пор, как сломался голос, а по телу хошь не хошь полезли волосы, у меня завелась эта долбаная привычка: всякий раз, как надо было думать о серьезном, мысли сами дрейфовали в сторону чего-нибудь сального.

Вот и сейчас, когда мне полагалось смиренно сокрушаться над своими грехами, в голове играли старую фантазию насчет Надьи.

Ту самую, где она с двумя гигантскими кубиками льда и в минималистичном костюме зайчика с длинными ушками и очками ночного видения, и…

– Эссо!!! – ма уже почти посинела. – Сначала тебе хватает дерзости красть мою почту, а теперь ты меня даже не слушаешь?

Стоит ма начать пользоваться литературными словами типа «дерзость» – пиши пропало, сейчас пойдет вразнос.

Она умолкла на секунду, чтобы найти абзац, на котором отвлеклась.