Верхний мир

Один угол обуглен до черноты, второй расслоился от времени; буквы на обложке так расплылись, что и не разберешь.

– Блейз Аденон? – пробормотала я.

Та же фамилия, что и у доктора.

Хорошо еще, что шаги я услышу заранее – прежде, чем он войдет. Но все равно, чем возиться с дневником, можно потратить время с большей пользой.

Дальше шел бумажник. А в основном отделении – хрустящая пачка банкнот.

Я вытащила на свет двадцатку… – и уставилась на нее. Фиолетовый король Георг в ответ уставился на меня.

Смотрел, можно сказать, прямо в душу и обрекал на муки вечные. Это не ты, Риа, как бы говорило мне его величество, королевски качая головой. И ведь оно было право, черт его дери.

Нет, я так не могу. Отказать. Какие бы там последствия ни повлекло за собой опоздание, будем жевать этот кактус.

Это просто тусовка, сказала я себе, засовывая купюру обратно в бумажник. Еще одна удобная ложь, в которую я заставила себя поверить.

За дверью заскрипели по полу подошвы кроссовок. Еще секунда и…

Пальцы мои уже держались за молнию: дернуть вверх, отпрыгнуть, плюхнуться на стул…

Но тут я увидела ее.

Фотографию, поцарапанную, в боковом кармашке. Четыре ребенка за обеденным столом. Один – доктор Эссо, но потощее и посвежее лицом. Справа – девочка того же примерно возраста.

Девочка, которую я знала – потому что на дне ящика дома у меня лежала ее фотография.

– Спасибо за терпение, – изрек доктор Эссо, открывая дверь и шагая к своему стулу.

Примерно через две миллисекунды после того, как я застегнула сумку.

Какого дьявола, чуть не заорала я! Какой тут вести себя нормально, когда у тебя на сетчатке выжжено только что увиденное! Я так вцепилась в ручку, что та сломалась пополам, а доктор Эссо как ни в чем не бывало продолжил с того же места, где прервался.

– Самое паршивое, что парень, дотумкавший, что свет – это электромагнитная волна, сделал это тем же способом, что и мы – путем нехитрой математики. А потом ему пришлось ждать двадцать лет, пока кто-нибудь не проведет эксперимент, доказывающий, что он всю дорогу был прав.

Можешь себе представить, как дико он себя чувствовал?

О, я могла. Я сама себя сейчас чувствовала крайне дико. Этот чувак знал мою мать! Настолько хорошо, чтобы таскать ее фото с собой. Руки мои под столом ходуном ходили, а на полу им вторили лодыжки – встань я сейчас, ноги бы подкосились.

– Я так понимаю, тебе идти пора, – сказал он, секунду помолчав.