Верхний мир

Оливия расчесала последний узелок, продернула нитку в готовую косичку и бросила ее мне на ключицу.

Я так долго просидела на полу по-турецки, что у меня правая ягодица затекла. Отбой был уже сильно давно, стояла ночь, а мы еще даже до затылка не добрались, не говоря уже о решении. Я предложила заплести Оливии косы в ответ, но она уже успела записаться на завтра в парикмахерскую – решила сбрить волосы до трех миллиметров под машинку.

– Я все равно думаю, что нужно просто взять и предъявить ему, – сказала она.

Никто не знал, как и почему доктор Эссо на меня вышел, но простым совпадением это быть не могло. Все его странное поведение… фотография еще эта… Я твердо намеревалась выкопать все, что его связывало с моей мамой, с ее жизнью… Тем более что теперь он как-то пролез и в мою.

– А вдруг он в ответ возьмет и нападет на меня прямо на уроке? – возразила я на блестящую идею Оливии. – Вытащит нож или еще что.

– А ты занимайся на стадионе, – пожала плечами она. – Там же везде охрана, не?

– Точняк.

 – С ножом это я все-таки немного перегнула. – Но что, если я ему предъявлю, а он вывернется? Или просто наврет.

В Сети я нашла на удивление мало информации. Профайл на сайте Открытого университета (ассистент кафедры); в био значится, что у него степень по физике от того же факультета. А вот чего я нигде не нашла, так это аккаунтов в соцсетях, аватаров или упоминаний в новостях. Не женился, детей не рожал, не общался с обычными, неуниверситетскими гражданами.

Никакой живой информации, способной отличить его от банки фасоли. Зато фотография в бумажнике свидетельствовала еще об одном: он умел хранить тайны. Один неосторожный шаг с моей стороны, и он просто растворится, вместе со всеми ответами насчет моей ма.

– И даже если он мне правду скажет, – продолжала я, – как я пойму? Проверить-то все равно нельзя. Может запросто сдать меня в Опеку за попытку ограбления и тогда…

– Я все поняла, систер, – со вздохом перебила Оливия (но надо же было перетереть эту идею вместе с прочим никуда не годным мусором, типа «сказать Тони и Поппи»).

 – Возвращаемся к пункту раз.

Стоило в голове всплыть имени приемного отца, как тут же дверь скрипнула, и в комнату проникла его большая голова.

– Риа? – прошептал Тони, засовываясь к нам еще на дюйм.

Мы с Оливией шутили, что по его подбородку можно время определять: утром белый и гладкий; к обеду в тени; щетина к ужину и щетка после него.