Вич-положительная

 – Ты уверена?

– Не, ну там еще Тим Райс. – Я стараюсь сдержать улыбку. – Он вместе с Уэббером работал над «Эвитой», например.

– А, ну да. – Майлз качает головой. – Ты же без ума от Уэббера.

– Это не Уэббер! – Я пихаю его в плечо. – Уэббер и Тим Райс – два совершенно разных человека!

Он усмехается и снова мотает головой, но я продолжаю:

– Так что это не считается. К тому же моего любимого «Суини Тодда» сочинил Сондхайм.

– Ну да, конечно. – Он хлопает руками по джинсам и качает головой, как старик.

 – Да ладно, Симона. Можешь говорить все, что хочешь, но я тебя уже хорошо знаю.

В груди что-то по-дурацки трепещет. На уме лишь одно – как я хочу его поцеловать, но не могу, если ему не нравятся девушки.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить руку в свои волосы. Лидия бы точно знала, что сказать. Вот что бы она сказала?

– Слушай. – Я прочищаю горло. – Я тут подумала… Мои подруги, в общем, они сопрезидентки Альянса геев и гетеросексуалов. Ты на собрание сегодня не идешь?

– Э-э. – Он морщит лоб.

 – А надо?

– Не, ну в смысле… – Я замолкаю. Блин, понимание и эмпатия — та еще сложная хрень. – Я пару раз была на их собраниях. Там круто и можно пообщаться с такими же, как ты. Я просто подумала, что тебе…

– Подожди, – перебивает он. – В каком смысле «с такими же»?

О боже. Мне ему правда придется все разжевывать?

– Ну, это… – мямлю я. – Альянс геев и гетеросексуалов. Там есть и другие геи. В смысле натуралы там тоже есть, но я ручаюсь, что квиры представлены адекватным образом, и…

– Симона.

 – Его рука мягко опускается на мое плечо. Я смотрю ему в лицо. Похоже, он пытается скрыть улыбку… Почему он смеется? – Я… По-моему, ты ошиблась.

У меня уходит секунда, чтобы понять, что он сказал.

– Ой, – говорю я, – ты… не гей.

– Нет, – качает он головой, – я не гей.

А как же мюзиклы? Майлз постоянно о них говорит. На каждой репетиции он умудряется меня найти и каждый раз спрашивает про мюзикл дня, хочет подробностей…

Стоп! Он все время спрашивает, а сам не знает, кто сочинил «Аиду».

Даже это мне пришлось объяснять. А еще пришлось рассказывать про «Богему», «Кабаре» и «Скрипача на крыше».

Ой.

Звуки вокруг смолкли. Я слышу лишь тихий смех Майлза. Мои щеки горят. Как я могла подумать, что он гей? У меня родители геи, ну или по меньшей мере квиры. Уж я-то должна в этом разбираться. Меня так раздражает, когда люди делают выводы, ничего обо мне не зная, и каким-то образом я точно так же поступила с Майлзом.