Вич-положительная

Похоже, все медики вокруг знают отца: видели его в больнице, или ходили к нему на прием, или он принимал роды.

– Растет с каждым днем, – отвечает она, просматривая мою медкарту. – Так, Симона. Сейчас придет доктор Уокер, она посмотрит твою грудь и еще кое-что проверит. А вагинальный осмотр сегодня делать не будем.

У меня вырывается вздох облегчения:

– Фу, бл…

– Блин. – Отец делает страшные глаза. – Ты же «фу, блин» собиралась сказать, да?

– Угу, – бурчу я, убирая за ухо короткую прядь волос. По идее, отец – бывший католик, но на самом деле он гораздо религиознее, чем готов себе признаться.

 – Я собиралась сказать «блин». Господи, ты вообще меня знаешь?

Улыбаясь, медсестра проделывает все обычные процедуры: измеряет давление и пульс. Спрашивает о моем менструальном цикле и сексуальной активности. Я пытаюсь притвориться, что отец не стоит рядом.

– Как хорошо видеть такие близкие отношения между папой и дочкой, – говорит она, прижимая медкарту к груди. – Моя от меня ни на шаг не отходит.

Хотела бы я ее оставить с отцом, да куда там.

– А у меня нет мамы. – Я пожимаю плечами. – Так что и выбора особо нет.

Папа снова делает страшные глаза, но выражение лица медсестры того стоит. Она покрывается густыми красными пятнами, будто только что нечаянно пнула щенка, и начинает отступать к двери медленными большими шагами.

– Извините, – выдавливает она, качая головой. – Вот… рубашка, переодевайся. И не забудь снять бюстгальтер. Доктор Уокер скоро придет.

– Симона, это было невежливо, – укоряет отец, как только за ней закрывается дверь.

 – Она не обязана знать всю нашу историю.

Это звучит так официально. Вообще, понятно, что наша семья может кого угодно запутать. Начнем с того, что я не похожа на своего отца. Хоть у него и смуглая кожа, цвета темного песка, сразу видно, что у меня – черная, на несколько оттенков темнее, чем у него. Уверена, все думают, что я похожа на маму, еще и это обручальное кольцо у него на пальце. Отец не совсем еще вышел из шкафа.

Мне кажется, он и не говорит никому о папе. Пока совсем не припрет. А вот папа рассказывает всем, кто готов слушать. Этим они отличаются. Просто хочется, чтобы от отца все отстали и чтобы он не чувствовал, что ему нужно прятаться.

– Но и додумывать совсем не обязательно, – заявляю я и ухожу переодеваться за шторку. – Как там у папы любимое: пусти уши в люди, всего наслушаешься?

– Да знаю я, знаю. С каждым разом все хуже, – вздыхает он.