Властитель человеков

Страдали гитара и мандолина; дым стелился по комнате красивыми, длинными, кудрявыми клубами, точь-в-точь как художники изображают на рождественских открытках пар от сливового пудинга; дама в голубом шелковом платье и вымытых бензином перчатках запела мелодию кэтскилской горянки.

– Кернер,?– сказал я,?– ты дурак.

– Разумеется,?– сказал Кернер,?– работать она больше не будет. Этого я не допущу. Какой смысл ждать? Она согласна. Вчера я продал ту акварель – вид на Палисады. Стряпать будем на газовой плите в две конфорки.

Ты еще не знаешь, какое я умею готовить рагу. Да, поженимся на будущей неделе.

– Кернер,?– сказал я,?– ты дурак.

– Хочешь абсенту? – великодушно предложил Кернер.?– Сегодня ты в гостях у искусства, которое при деньгах. Думаю, мы снимем квартиру с ванной.

– Я никогда не пробовал… я имею в виду абсент,?– сказал я.

Официант отмерил каждому из нас порцию в стакан со льдом и медленно долил стаканы водой.

– На вид совсем как вода в Миссисипи в большой излучине ниже Натчеса,?– сказал я, с интересом разглядывая мутную жидкость.

– Можно найти такую квартиру за восемь долларов в неделю,?– сказал Кернер.

– Ты дурак,?– сказал я и стал потягивать абсент.?– Знаешь, что тебе нужно? Тебе нужно официальное вмешательство некоего Джесси Хомза.

Кернер, не будучи южанином, не понял. Он сидел размякший, мечтая о своей квартире как истый деляга-художник, а я глядел в зеленые глаза всезнающего духа полыни.

Случайно я заметил, что процессия вакханок на длинном панно под потолком сдвинулась с места и весело понеслась куда-то слева направо.

Я не сообщил о своем открытии Кернеру. Художники парят слишком высоко, чтобы замечать такие отклонения от естественных законов искусства стенной живописи. Я потягивал абсент и насыщал свою душу полынью.

Один стакан абсента – это не бог весть что, но я опять сказал Кернеру, очень ласково:

– Ты дурак.?– И прибавил наше южное: – Нет на тебя Джесси Хомза.

А потом я оглянулся и увидел Смерть Дуракам, каким он всегда мне представлялся,?– он сидел за соседним столиком и смотрел на нас своими грозными, красными, безжалостными глазами.

Это был Джесси Хомз с головы до ног: длинная косматая седая борода, старомодный серый сюртук, взгляд палача и пыльные башмаки призрака, явившегося на зов откуда-то издалека. Взгляд его так и сверлил Кернера. Мне стало жутко при мысли, что это я оторвал его от неустанного исполнения его обязанностей на Юге.