Вне Времени

Знакомая долговязая фигура "Марьи Васильевны" быстрым шагом направилась к двери на улицу и в доли секунды скрылась в толпе. А вот сержанта нигде не было видно.

…Милиционер подошел к тощему долговязому мужику, уставившемуся в строчки расписания, и привычным небрежным жестом козырнул:

– Сержант Абрамов. Ваши документы.

Мужик медленно стал разворачиваться к милиционеру. И вдруг бедный Абрамов начал понимать, что с его клиентом что-то не так… Голова мужика вдруг видоизменилась, как гуттаперчевая, и из человеческой в мгновение трансформировалась в акулью… Абрамов замер, не в силах пошевелиться.

"Вот и сошел я с ума!" – мелькнула мысль у бедного сержанта. Человек-акула странно изогнулся, увеличиваясь в размерах, чудовищные челюсти раскрылись, как капкан, несколько рядов треугольных белоснежных зубов тускло блеснули в свете вокзальных ламп… Не успев заорать, Абрамов провалился во тьму…

– Подошел!!! Документы!!! И нет!!! Исчез!!! – надрывалась полноватая транзитница, сидевшая на груде тюков под расписанием, заламывая руки.

Из дальних концов зала к оравшей тетке со всей возможной скоростью спешили милиционеры в форме и в штатском. Сева присвистнул.

– Туда не смотри. Потом все объясню. Берем билеты – и быстро линяем, дай нам Бог рок-н-ролла! Усек?

– Усек. Кстати, пиво неплохое. – Лес по изменившемуся лицу Севы понял, что произошло нечто экстраординарное, и украдкой глянул в сторону расписания. От кассы их отделяло уже только два человека.

Сева залпом осушил свою бутылку, даже не почувствовав вкуса, а арахис запихал в карман.

Лес последовал его примеру:

– Крепкое. Дает в голову. У нас по жаре с одной бутылки напьешься до сложения риз. – с уважением прокомментировал рыжий сэнгер.

Сева рассеянно кивнул, думая о своем.

Усталая кассирша, изучив протянутые ей документы, долго не могла взять в толк, как это один паспорт может быть выписан сразу на двоих человек. Сева целую минуту втолковывал ей, что Ринки – сиамские близнецы, и с юридической точки зрения считаются одной персоной (если бы она знала, скольких трудов и нервов стоило это бюрократическое новшество Лестеру и Ринки!).

Обалдев в конец, кассирша потребовала, чтобы на Ринки было взято два билета. Скрепя сердце (или, как он сам бы выразился, скрипя сердцем), Сева согласился, поставив, впрочем, непременное условие, чтобы все четыре места были в одном купе. Схватив билеты, Сева поволок Леса за собой в зал пригородных касс, на ходу запихивая все документы в бумажник.