Время одуванчиков

И вполне вероятно, что архив не утонул и не сгорел. Просто никому и в голову бы не пришло широко обнародовать такой факт, что былинный русский атаман, казак, на самом деле еврей. Да еще и католик. Что тоже неудивительно, зная про отношения с Ватиканом царя Иоанна Грозного, имевшего имя Тит Смарагд. В конце концов, стал бы посылать Иоанн немалый отряд стрельцов на подмогу человеку, которого не знал?

Тем временем автобус, шумно вздохнув, замер на площади рядом с полуразрушенным собором, и народ устремился к выходу. Степанов с некоторым сожалением убрал в портфель недочитанную книгу, вспомнил, что так и не съел уже остывшие чебуреки, и тоже поднялся.

Городок вызвал у него смешанные чувства. Здесь не было мещанской респектабельности, помпезности и снобизма областного центра. Скорее, наоборот, – бедность и простота. Деревянные домишки наверняка еще помнили нашествие Мамая и Куликовскую битву, а двухэтажных каменных едва ли набралось бы два десятка.

Епифань – самый что ни на есть классический пример уездного городка.

То самое захолустье, так подробно описанное классиками русской литературы XIX века – сонное течение жизни, неторопливый уклад, в котором столетиями мало что менялось. Жить в такой глуши Степанов точно бы не смог.

У бабки, торгующей жареными семечками, Степанов узнал, где находится милиция, и отправился туда. Ему надо было взять ключи от дома библиотекаря.

6. Янка

Янка уже третий час шла по лесу. Едва заметная тропинка змеилась среди деревьев, постепенно поднимаясь в гору.

Тарно. Гора исполнения желаний, с которой связано много местных легенд. Кто-то считает ее местом силы, кто-то рассказывает, что в древние времена здесь было языческое капище. Янка большого значения легендам не придавала, но чувствовала, что ей необходимо совершить какое-то внешнее действие для того, чтобы отразить невидимую перемену мыслей, изменение состояния ума.

Ей нравилось здесь. Тихо, красиво, безлюдно. Без сомнения, люди здесь часто ходили, раз даже тропинку протоптали, но она пока никого не встретила.

Запах леса щекотал ноздри, свежий воздух бодрил, и Янка встроилась в неспешный монотонный ритм прогулки. Ей некуда спешить. У нее с собой все, что нужно, и она не собиралась быстро возвращаться. Она даже не посмотрела расписание обратных поездов.

Боль в суставах почти растворилась, и Янка шла легко и спокойно. И в этом было какое-то тонкое удовольствие – не испытывать боли, дышать полной грудью, освободиться от разъедающего желания уколоться.