Внутренняя красота

Там и поужинаю, если вы будете так добры и распорядитесь, чтобы мне принесли что-нибудь поесть.

– Значит, вы останетесь при своем мнении и не станете ужинать вместе с нами?

Кресси выглядела столь несчастной, что он чуть не сдался. Джованни решительно покачал головой:

– Я уже говорил, не люблю, когда меня отвлекают во время работы. Мне необходимо сосредоточиться.

– Да. Разумеется. Я все понимаю, – кивнула Кресси и встала. – Если вы начнете писать меня, это тоже отвлечет вас. Нам следует отказаться от нашего маленького эксперимента.

– Нет! – Он поймал ее за руку. – Кресси, я хочу писать вас. Я должен написать вас. То есть следует доказать, что вы не правы, – добавил он. – Доказать, что живопись не сводится к набору правил и в глазах художника обитает красота. – Он провел пальцем по контурам ее лица, начиная с хмурого лба и кончая нежной щекой и подбородком. – Вы ведь поможете мне, правда?

Кресси взглянула на него. Ее глаза ничего не выражали, но вдруг она удивила его едва заметной кривой усмешкой.

– О, сомневаюсь, что вам удастся изобразить меня красивой. Откровенно говоря, я постараюсь сделать все, чтобы у вас это не получилось. Вы же понимаете, от этого зависит истинность моей теории.

Глава 3

Кресси стояла у окна классной комнаты, расположенной на самом верху дома, и рассеянно наблюдала, как Джеймс и Гарри решают арифметические задачи. Близнецы Джордж и Фредерик сидели за соседней партой и старательно рисовали цветными мелками.

Царила непривычная тишина. На этот раз мальчишки воздержались от проделок, ведь им пообещали, что в случае хорошего поведения они будут пить чай в обществе мамы. В углу комнаты Джованни, пристроив на коленях большой лист бумаги, делал предварительные наброски портрета. Мальчики его нисколько не отвлекали, чего нельзя было сказать об их сестре.

Кресси думала, Джованни полностью увлекся работой. Художник не позволял ей взглянуть на рисунки, поэтому она смотрела на него, что не составляло труда.

Он действительно был довольно красив, тем более совершенный лоб исказила недовольная морщинка, подчеркивая в его чертах нечто присущее сатиру. Все это, плюс резкие скулы, решительный подбородок, сильно контрастировавший с полными губами, густыми шелковистыми ресницами, придавало его женственным чертам решительно мужской характер.

Его длинные изящные пальцы почти не испачкал угольный карандаш, которым он работал.