Внутренняя красота

Таких красивых мужчин, как Джованни ди Маттео, не интересуют столь невзрачные женщины, как Кресси Армстронг. Она сделает правильно, если не станет забывать об этом.

В мансарде стало тепло, дневное солнце сильно нагрело душную комнату. Пылинки летали и кружились в восходящих потоках воздуха. Джованни снял фрак и закатал рукава рубашки. Перед ним стоял мольберт с чистым полотном. На противоположной стороне Крееси неуклюже устроилась в кресле, обитом красным бархатом. Он обнаружил это кресло в одной из многочисленных комнат верхнего этажа и решил, что оно послужит идеальным символом для своей композиции.

Оно выглядело официальным, рациональным и материальным и немного напоминало женщину, неуютно устроившуюся в нем. Джованни одобрительно улыбнулся:

– Вы похожи на французскую королеву, которую ведут к гильотине. Я не лишу вас головы, всего лишь напишу ваш портрет.

Кресси рассмеялась, но не очень весело.

– Написав мой портрет, синьор, вы точно проиграете. Я ведь…

– Только скажите мне еще раз, что вы некрасива, синьорина, и у меня наконец-то появится соблазн отрубить вам голову.

 – Джованни раздраженно вздохнул. Хотя он точно знал, как желал изобразить Кресси, та сидела скованно, и трудно было приступить к работе. – Подойдите сюда, я вам вкратце объясню, как это делается.

Он заменил полотно рисовальной доской и закрепил на ней большой лист бумаги. Кресси приближалась настороженно, будто чистый лист мог наброситься на нее. Все утро она была подавлена, почти готова в любой миг перейти к защите.

– Тут нечего бояться, – говорил Джованни, заставляя Кресси подойти ближе.

– Я и не боюсь.

Крессси надула губы, скрестила руки на груди и заняла обычную замкнутую позу. Или это была поза, которую она демонстрировала перед всеми?

– Я никогда не встречал модель, которая позирует столь неохотно, – заметил Джованни. – Вы ведь не опасаетесь, что я могу похитить вашу душу?

– Какие у вас причины так говорить?

Она сердито уставилась на него, что не предвещало ничего доброго.

– Говорят, картина отражает душу так же, как зеркало. Кое-кто утверждает, что нужно пожертвовать душой, чтобы можно было запечатлеть чей-то образ. Я шучу, Кресси. Математик вроде вас вряд ли поверит такой чепухе.

Кресси уставилась на чистый лист бумаги и нахмурила лоб.

– Наверное, это сказал Гольбейн. Художник, отразивший душу в глазах. Неужели это был Гольбейн? В классной комнате я так и не смогла вспомнить, кто это сказал.

– Ханс Гольбейн-младший.