Во имя народа

Неужто кто-то специально организовал утечку или это невзначай произошло? Ци Тунвэй прямо сказал, что, будучи начальником Департамента общественной безопасности, он именно так и должен был отреагировать – подозревать, что во время их заседания кто-то проинформировал Дин Ичжэня!

Гао Юйлян, вращая чайную чашку, как будто разговаривал сам с собой:

– Кто же? Кто настолько смел? Такое возможно лишь при наличии общих интересов…

Уже наученный опытом, Ци Тунвэй не стал прямо указывать на Ли Дакана, а лишь, приблизившись к Гао Юйляну, прошептал:

– Учитель Гао, вы секретарь политико-юридического комитета провинции и намного лучше меня понимаете особенности коррупции в настоящее время.

Да! По всему видно, что задержание Дин Ичжэня намного важнее, чем кажется на первый взгляд. Гао Юйлян встал с дивана и вытянулся во весь рост, голос его сразу стал звонким и звучным:

– Вы, Департамент общественной безопасности, должны содействовать прокуратуре и тесно сотрудничать с силами полиции.

– Да, учитель! Сегодня вечером я дежурю в департаменте и займусь этим! – Ци Тунвэй вытянулся в струнку в знак уважения, демонстрируя готовность, бодрость и энергию.

Гао Юйлян похлопал по подлокотнику дивана:

– Садись, садись, не надо, как в академии. Тунвэй, я знаю, что между тобой и Ли Даканом есть противоречия, но основные принципы должны быть соблюдены. Не надо без веских оснований судить о Ли Дакане. Кроме того, хочу обратить твое внимание на то, что в таких делах, как дело Дин Ичжэня, всё не так просто, так что ты тоже поменьше высовывайся, дабы не навлечь на себя подозрение! В такие моменты излишняя активность может вызвать у людей подозрение, что у тебя имеются корыстные интересы.

Ци Тунвэй, охотно согласившись, склонил голову:

– Да, я понял! Учитель, я пойду!

Глава 3. Неудачный дебют

Ли Дакан чувствовал себя отвратительно – после собрания он в бешено несущемся автомобиле, сжимая в руке мобильный телефон, начал ругаться.