Во имя народа

То поднимавшиеся, то стихавшие за эти годы слухи так и оставались слухами. Конечно, он понимал, что это фикция: невооруженным глазом не рассмотреть, что наверху за облаками – точно так же, как и по эту сторону облаков, – есть вещи, скрытые во мраке. Да еще Дин Ичжэнь неожиданно «всплыл», но вскоре и по нему невозможно будет получить твердые улики – за исключением того, что связано со сверхважным делом Чжао Дэханя. Начальник следственного отдела прекрасно понимал важность момента: последний рывок мог сыграть решающую роль в победе или поражении.

Хоу Лянпин серьезно тревожился, но волноваться и переживать теперь было бесполезно: небо наверху перекрыл грозовой фронт.

Он снова прошел через металлическую рамку и вернулся в зал ожидания. Здесь по-прежнему стоял гомон. Он заставил себя успокоиться, выпил несколько глотков воды из кулера, нашел свободное сиденье и присел, закрыв глаза и собираясь отдохнуть. Фигура уже попавшего в сети Чжао Дэханя сразу же встала перед его взором, и он не смог удержаться от того, чтобы не погрузиться в воспоминания.

Вчера вечером Хоу Лянпин, как сама судьба, вошел, скрипнув старой дверью, в квартиру чиновника, на которого поступил донос о взятках на миллионы юаней. Тот как раз собирался поужинать – на столе стояла большая миска с лапшой чжацзянмянь.

На первый взгляд, этот человек с простодушным лицом не походил на важного ведомственного чиновника, как раз наоборот – он смахивал на только что вернувшегося с поля крестьянина.

Но «крестьянин» этот обладал недюжинными выдержкой и самообладанием. Хоу Лянпин сразу же понял, что это внешнее спокойствие – следствие большого опыта человека, имевшего реальную власть. Конечно, вполне вероятно, что Чжао Дэхань давно уже просчитал возможность подобной ситуации и успел внутренне к ней подготовиться. Но одного Хоу Лянпин не мог ожидать – того, что чиновник, руководящий правительственной комиссией по управлению проектами, вообще мог жить в таком месте.

Это был квартира метров семьдесят в типовом ведомственном доме, до невозможности старом. Мебель, похоже, еще та, которой Чжао Дэхань обзавелся сразу после женитьбы, – жутко убогая, углы дивана обкрошены. На входе валялось несколько пар тапок, таких драных, что если выкинуть на улицу, то вряд ли кто подберет. В смывном бачке унитаза через каждые две-три секунды звонко капала вода.