Во имя народа

 – Затем Чэнь Хай добавил: – Когда это произошло, мы с Ци Тунвэем всю ночь глаз не сомкнули, но нагоняй всё равно получили…

– А давайте будем более открытыми. – Лу Икэ, откинув короткие волосы, встала с рюмкой вежливости[11 - Рюмка вежливости – у китайцев принято поочередно чокаться по отдельности с принимаемыми гостями, специально подходя к ним с наполненной рюмкой.] для Хоу Лянпина. – Говорят, ваше прозвище «Хоуцзы»; мы, кто в управлении Чэня, люди очень прямые… Скажите, когда вы вместе учились, вы ведь частенько третировали его?

Хоу Лянпин, глотнув из бокала, склонил голову:

– Ай-яй-яй, начальник Лу, мы же с вами не подлизываемся к начальству.

Кто кого третировал? Да это ваше руководство нас третировало! В университете постоянно могли приключаться разные истории; то я тратил деньги, угощая студенток кофе, то у вашего руководства были романтические отношения…

Чэнь Хай начал шутливо рассказывать, громко жалуясь на судьбу:

– Четыре года в университете этот Хоуцзы спал на нижнем ярусе – неужели потому, что я такой уступчивый? Я тоже хотел спать внизу, но не спал ведь! Теперешний начальник Хоу в те годы был слишком резвой обезьяной, он же не ложился в постель, а впрыгивал! Когда я поначалу устроился на нижней кровати, он поистине проявил большую обезьянью хитрость и частенько будил меня своими прыжками.

Если вечером этот парень не возвращался, я не отваживался засыпать в его отсутствие – в конце концов, пришлось по собственной воле уступить ему нижний этаж. Хоуцзы, прошу тебя, не прыгай, лежи поспокойнее на своем нижнем ярусе!

Все захохотали. Старый Чэнь Яньши с супругой смеялись до слез: эти двое однокашников и правда большие шутники.

Незаметно они выпили целую бутылку «Особой Цзинчжоуской»; но если Хоу Лянпин умел пить, то Чэнь Хай явно перебрал. К тому же прошлой ночью он совсем не спал, так что теперь его закачало и глаза затуманились. В итоге, как только его тело коснулось кровати, он тут же захрапел.

Лишь тогда Хоу Лянпин пояснил Чэнь Яньши настоящую цель визита – его очень заинтересовало то самое письмо со швейной фабрики «Дафэн».

Действительно, директор этого предприятия Цай Чэнгун был другом детства Хоу Лянпина. Он и раньше уже звонил, жаловался, что его обманули и отобрали права акционера. Но Хоу Лянпин тогда думал, что это обычные экономические споры, и не придал им значения. Сегодня, невольно узнав, что старик тоже подписался под жалобой, он уже не мог пренебречь этим.