Во имя народа

Ли Дакан нахмурил брови, реальность оказалась весьма прозаичной – снос зданий на берегу озера Гуанминху и переселение в другие районы наполовину завершены, лишь эти швейные цеха превратились в препятствие. Посреди огромного пустыря, усеянного развалинами снесенных домов, высился ряд старых зданий, свет ламп резал глаз, будто это сверкал город демонов. Это вызов, это демонстрация мощи, а также насмешка над ним самим – секретарем Ли Даканом – и его силой. Настроение крупного городского руководителя моментально испортилось.

Ли Дакан бросил наполовину выкуренную сигарету на землю и растоптал ее.

Густой и приятный голос Гао Сяоцинь, говорившей с уским акцентом, прозвучал над ухом весьма кстати. Она в строгом деловом костюме часто сопровождала Ли Дакана. Эта изящная, элегантная женщина, со стройной фигурой и аристократическими манерами выглядела утонченной и очаровательной. Сочетание интеллигентности и веселого, с лукавством, взгляда делало ее образ весьма незаурядным. Ли Дакан давно втайне решил помочь ей – но не ради ее прекрасной внешности, а во исполнение своих грандиозных планов и великих дел.

Гао Сяоцинь рассказала Ли Дакану, что коррупционер Дин Ичжэнь действительно очень сильно всем навредил. И неизвестно еще, сколько нечестных денег он получил от Цай Чэнгуна, чтобы рабочие фабрики «Дафэн» в конце концов незаконно захватили и удерживали производство, принадлежащее корпорации «Шаньшуй», – это просто немыслимо! Теперь Дин Ичжэнь сбежал, Цай Чэнгун тоже исчез! Цай Чэнгуна искали, чтобы посовещаться с ним по поводу переезда в связи со сносом, но не нашли его.

Звонят по телефону – Цай Чэнгун не отвечает, посылают сообщения – тоже молчит. Настоящая цель подстрекательства Цай Чэнгуном рабочих к незаконному захвату фабрики – шантаж правительства! Дин Ичжэнь что-то получил от Цай Чэнгуна, и теперь нужно принудить их, уступать больше некуда.

В стеклах очков Ли Дакана неожиданно отразилось сияние луны:

– Гендиректор Гао, и как же именно вы поступите?

Гао Сяоцинь, не показывая эмоций, спокойно рассказала, что Цай Чэнгун не вернул долг, и суд постановил передать предприятие корпорации «Шаньшуй».

После этого на основании требований горкома партии и городского правительства корпорация достигла соглашения – в первую очередь, с правительством района – о переселении в связи со сносом. В принципе, фабрику должны были снести еще полгода назад, однако рабочие захватили ее.