Во имя народа

Скажи мне, как ты – начальник небольшого управления – мог получить столько денег? Ты настолько ловок? – почти откровенно и без намека на насмешку спросил Хоу Лянпин, сидя на корточках перед Чжао Дэханем.

Тот лишь заплакал в ответ – не столько потому, что боялся, а скорее от обиды:

– Начальник Хоу, я же ни фэня не истратил, не посмел истратить, потому что боялся проколоться, а еще… Потому что часто приходил сюда посмотреть…

Хоу Лянпина пронзило любопытство:

– Часто приходил посмотреть? Что, банкноты красивые?

– Красивые, очень красивые! – Чжао Дэхань бросил мечтательный взгляд на стальной шкаф.

 – В детстве в деревне я больше всего любил смотреть на поспевшую пшеницу: так вот присядешь на краю поля, глядь – уже и полдень. Я люблю есть чжацзянмянь, а еще больше люблю смотреть на растущую пшеницу. Как она дает ростки, как кустится, как наливается золотом спелый колос… Так посмотришь, посмотришь – и уже сыт, есть не хочется.

В Чжао Дэхане говорил крестьянский сын, крестьянин в нескольких поколениях, в котором страсть к деньгам порождена бедностью! Он смотрел на банкноты, словно на пшеницу, ощущая покой в сердце и внутреннее удовлетворение. И когда смотрел долго, над купюрами для него будто появлялись колосья в золотом свечении.

Вот ведь самородок! Сумел возвысить свою жадность до уровня волшебных грез.

Хоу Лянпин помнил, что у Чжао Дэханя есть престарелая мать лет восьмидесяти с лишним, живущая в деревне одна. Он между делом спросил у Чжао Дэханя, переводил ли тот ей деньги. Чжао Дэхань ответил, что переводил, каждый месяц три сотни. Из-за этих трех сотен частенько ругался с женой. Он разбогател тайно, жена ничего не знала. Он очень хотел забрать мать в город, но не решился раскрыть тайну апартаментов в Дицзинъюане, ведь там же его сейф! Собственная квартира, в которой он жил, слишком мала, и поселить там мать оказалось невозможно.

К счастью, матери не понравилось в городе, она поглядела-поглядела, да и уехала.

– Каждый месяц посылаю ей триста юаней, ну, ей, в общем, хватает, – словно оправдываясь, сказал Чжао Дэхань.