Возвращение на Цветочную улицу

Несмотря на свою молчаливость, она была дружелюбна и привлекательна, и я чувствовала, что в любом начинании ее ждет успех. Колетта мало говорила о своей бывшей работе, но, думаю, она занимала более высокую должность, нежели теперь в магазине.

Очевидно, бывшая работа как-то связана со смертью ее мужа. Колетта сказала, что муж погиб год назад, четырнадцатого января. То есть для радикальных изменений в жизни – продажи дома, переезда, ухода с работы – ей потребовался целый год. С одной стороны, эти изменения кажутся слишком крутыми, с другой – вполне понятными.

Колетта разделяла свои длинные темные волосы прямым пробором посередине. Волосы ниспадали ей на плечи и на кончиках завивались внутрь. И в отличие от женщин, которые часами укладывают волосы гелем и спреями, у Колетты волосы лежали так от природы.

За короткий срок Колетта установила со всеми дружеские отношения. Со всеми, кроме моей сестры. И причина в Маргарет. Она сторонилась Колетты, бессознательно не доверяя ей.

Такая уж у меня сестра. Она мало кому верит. Маргарет утверждала, что решение сдавать квартиру было большой ошибкой. По мнению Маргарет, съемщику – любому съемщику – доверять нельзя. Маргарет представлялось, что Колетта станет пробираться по ночам в мой магазин, красть мотки пряжи и продавать их, чтобы получить деньги на наркотики. Каждый раз я улыбалась этому предположению, потому что не только полностью доверяла Колетте, но и имела в магазине довольно дорогую систему сигнализации.

Маргарет меня оберегает. Она старше и берет на себя больше ответственности, чем нужно. Мне потребовалось много времени, чтобы понять свою сестру, и еще больше, чтобы оценить ее по достоинству. Но это уже другая история.

Колетта поднесла чашку к губам и замерла.

– Дереку сегодня исполнилось бы тридцать три, – тихо сказала она. Колетта некоторое время смотрела в пространство, потом снова перевела взгляд на меня.

Я кивнула, побуждая ее к разговору. Колетта рассказывала мне о Дереке лишь однажды.

Опираясь на собственный опыт, я считала, что разделенное горе приносит меньше боли.

– Дерек хотел ребенка… Мы пытались, но я не забеременела, а теперь…

– У тебя обязательно будут дети, – сказала я Колетте. Я была уверена, что она не всю жизнь будет одна, что снова выйдет замуж и, возможно, родит детей.

Улыбка Колетты была полна печали.

– В то утро мы с Дереком говорили о ребенке. А уже вечером я покупала ему гроб.