Война роз. Книга 2. Троица

Быть может, от долгих лет рявканья на новобранцев голос у Траннинга стал прокаленно хриплым, а слова выходили вперемешку с утробным задышливым сипом.

– Да, Траннинг, он сказал мне, что поставил тебя здесь старшим. До определенной степени.

– И до какой же именно, благородный мой лорд Эгремонт? – оценивающе глядя, с ленцой спросил мечник.

К своему смятению, Томас ощутил, как сердце гулко стукнуло о прутья ребер, а дыхание вместе с тем замерло. Он лишь надеялся, что мечник не почувствует его напряжения – вероятность слабая, учитывая то, насколько близко и давно они знают друг друга.

Однако заговорил Томас твердо, решив, что не даст отцову приближенному собою помыкать.

– До той самой, Траннинг, где мы с тобой разойдемся во мнениях. Оберегать и защищать честь дома предоставлено мне. Ты можешь отдавать боевые приказы: двигаться, атаковать и так далее, но политику и цели, что мы преследуем, задаю я.

Траннинг, слегка накренив голову и потирая пятнышко над правой бровью, глядел на него усмехающимися глазами.

– Если я скажу вашему отцу, что вы своевольничаете, он ведь вас по голове не погладит. Может и в бараний рог согнуть.

Мечник удивился, когда молодой человек повернулся к нему всем корпусом, встав лицом к лицу.

– Если ты думаешь носить старику на хвосте всякие сплетни, то я сейчас возьму и останусь. Посмотрим, как далеко ты отъедешь от ворот без сына семейства Перси во главе. А еще, Траннинг, ты сделаешься врагом Эгремонта. Ну вот, считай, что свои условия я тебе высказал.

Теперь поступай как знаешь.

И Томас намеренно поворотился к своим слугам, объясняя, что надо бы капнуть еще масла, чтобы глаже ходило забрало. На себе он чувствовал пристальный взгляд Траннинга, и от этого сердце продолжало метаться, но в целом уверенность насчет своих слов не иссякала. Он не обернулся, когда мечник бочком удалился; не стал даже смотреть, направится ли он прямиком в замок жаловаться отцу. Скрывая выражение своего лица, барон Эгремонт опустил забрало.

Оба они, и отец, и Траннинг, – старики, а те, кто богат годами, несмотря на все свое упрямство и злокозненность, в итоге отступают. Он, Томас, поведет отряд лучников и мечников на дядин свадебный кортеж, а уж с Траннингом или без, это совсем не важно. Томас еще раз вдумчиво оглядел воинство, созванное и отданное отцом под его, Перси-младшего, начало. Из них несколько сот не более чем простые горожане, призванные своим сюзереном на ратную повинность.