Войны

Но Лоранс сказала, что я не вырос. Вид у нее при этом был ужасно глупый. Может, я снова начну расти, только когда вернется папа? Или вообще никогда не буду расти. Тоже может быть.

Этой Лоранс больше нечего делать – только доводить меня! Уж лучше пусть закрывается в своей комнате, повесив на дверь табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Мама – самый неподвижный человек в доме.

Люка уговорил нас с Кариной собрать тебе посылку, как это делают все семьи военных. На карманные деньги я купила белую футболку и написала на ней перманентным маркером: «Матильда Люка Лоранс».

Я присыпала дно коробки тальком для младенцев. Брат положил фото Матильды, где она улыбается щербатой улыбкой, и свой медвежий зуб-талисман. Я добавила несколько плиток твоего любимого темного шоколада, журнал об охоте и рыбалке, банку корнишонов с анисом, завернутую в пузырчатую пленку, и футболку. Карина дополнила все тремя парами носков и диском с музыкой кантри. В понедельник она отнесет посылку на почту. Когда ты вернешься на базу, она будет тебя ждать.

По дороге из школы я спросил Симона, не хочет ли он прогуляться в мой секретный парк. Он ответил, что да, только ненадолго. Его мама не любит, чтобы он болтался после уроков. Мы прошли немного по бульвару Сен-Жан, потом спустились по узкой пологой улочке. Там, за последним домом начинается парк, который спускается еще ниже, до самого края утеса, отделяющего верхний город от нижнего. Сюда я ходил кататься с горки с папой, когда был поменьше. Мы поднимались на самый верх холма, к кленам.

Я садился впереди, между его ног, он держал меня, и мне не было страшно. Вопя как сумасшедшие, мы съезжали, подскакивая на снегу, и папа тормозил ногами у самой ограды на краю утеса. Летом на холме растет трава. Сейчас земля покрыта красными хрусткими листьями. Я сказал Симону:

– Я хочу показать тебе новую игру.

– Какую?

– Поднимаемся на вершину и по сигналу понарошку боремся. Пытаемся друг друга свалить. Кто первым упадет, катится до низа. Если укатишься далеко, не страшно, ограда остановит.

– Ок, – сказал мой друг, который всегда делает то же, что и я. – Начнем?

В обед мы с Одиль ели в буфете сэндвичи, и вдруг моя змейка проснулась в груди.

– От папы нет писем, – сказала я подруге. – Я даже не знаю, получил ли он нашу посылку. Там очень опасно. А моя мама, она…

Одиль резко перебила меня. Ей, видите ли, срочно понадобилось бежать в спортзал на занятия по волейболу. Чушь. Она меня просто бросила. Я проглотила подступившие слезы.