Войны

В зале, похожем на большой ангар, с широкой дверью в глубине, родственники толпились вокруг своих солдат.

Ты и твои братья по оружию были в форме песочного цвета и в новеньких начищенных сапогах. Ваше снаряжение ждало вас в аэропорту. Ты высокий, папа, но в это утро ты казался еще выше. Были скучные речи, мы слишком долго стояли, малыши бегали между ног родителей, у жен были помятые лица, а глаза тех, кто уезжал, блестели.

Люка-пиявка постоянно лип к тебе. Я держала Матильду, потому что Карина засунула руки в карманы так, будто хотела их порвать.

Она могла бы сделать над собой усилие, говорила я себе, она ведь теперь не скоро тебя увидит.

Были соки для детей, печенье и кофе. Я увидела поодаль твоего друга Кевина, Валери и их двух мальчишек – в ближайшие месяцы им обоим гарантирован кариес. Потом осталось совсем немного времени, короткий отрезок в форме пузыря, когда родные прильнули друг к другу, как гроздья. Большинство женщин плакали. Маленькие дети, ничего не понимавшие, гомонили и смеялись.

Те, что уезжали, держали самых маленьких на руках. Ты поднял Матильду и смотрел на нее, словно хотел запомнить каждую деталь ее личика, каждую ямочку на ее щеках, ее младенческий вес, и запах талька, и три новеньких зуба. Матильда пыталась стащить с тебя берет. Ты передал ее маме, в последний раз взъерошил волосы Люки, прижал его к себе. Я тоже попала в крепкое кольцо твоих рук. Наконец ты поцеловал жену, которая держалась очень прямо, как говорится, будто кол проглотила, поджав губы так, что от них осталась красная черточка.

Все это время у меня было странное чувство, будто я смотрю кино. Будто это неправда.

Прозвучала команда, пузырь лопнул, быстро-быстро, последние поцелуи. Вокруг нас я слышала шепотки: «Береги себя», «Не забывай», «Я молюсь за тебя», «Возвращайся скорее».

Вы ушли колонной к большой двери в глубине, за которой ждал автобус.

Ты уже почти скрылся из виду, как вдруг вернулся большими шагами к нам с Люкой и сжал каждому плечо так крепко, будто твои руки стали когтями хищной птицы.

«Берегите сестренку». И ты побежал на свое место.

Когда папа ушел, я изо всех сил попытался мысленно уйти с ним. Исчезнуть вместе. Но у меня не получилось. Я остался по эту сторону, руки ослабли, сердце сжалось, и я почувствовал, что ближайшие шесть месяцев мне будет трудно дышать. Казалось, будто никого больше нет, будто солнце ушло вместе с ним, а люди и стены вокруг стали серыми и плоскими.