Волки и боги

Сьерра не привыкла быть уязвимой и костями ощущала новое для себя чувство – неуверенность.

– Теперь так и будешь ходить – со шрамом и рассеченной бровью, – предупредила старшая.

– Тем лучше. Зато каждый раз при взгляде на меня ты будешь вспоминать, что я пострадала из-за тебя.

– В следующий раз я даже искать тебя не пойду, ясно? Пошевеливайся, я голодная.

– Отцу не понравилось бы, как ты себя ведешь со мной.

Сьерра с силой схватила сестру за руку. Девочка вскрикнула от неожиданности.

Но в следующую секунду ее губы сложились в улыбку. Сьерру буквально трясло от ярости.

Мелкая провокаторша: единственное, что ей было нужно, – это вывести ее из себя.

И как всегда, она этого добилась. Как ни старалась Сьерра казаться беспристрастной.

– Не смей больше говорить о нем, – начала было она. Но вовремя одернула себя. Если сказать это Ветерку, она будет говорить нарочно – и ни криками, ни ударами ее не остановишь.

Поэтому вместо этого она оттолкнула сестру от себя и сказала:

– Отец умер, а мертвые не злятся.

Сьерра не стала обращать внимания на взгляд старой Снегини, которым та встретила ее, когда они вернулись в стаю. Ликантропка уважала старших и никогда не спорила с ними, даже когда ее разрывало от желания сделать это. Ветерок шла почти на цыпочках, с прямой спиной и высоко поднятым подбородком. Она выглядела такой истощенной, как будто много месяцев не отдыхала. И хотя по росту она была Сьерре уже выше плеча, по весу она казалась вдвое легче.

Кожа да кости: вот из чего состояло ее еще детское тело. Длинные тонкие кости и кожа, усыпанная веснушками, которые собирались в группы как созвездия. Больше всего Ветерок была похожа на ту человеческую особь женского пола, которая бросила ее, решив, что жизнь стаи слишком трудная, скучная или просто неудобная, в общем, не для нее. Сьерра никогда не могла взять в толк, как ее отец мог влюбиться в такое существо, и всем сердцем ненавидела мать Ветерка, а заодно, видимо, и ее саму. Этот ее аромат, слишком сладкий – ну в точности, как у матери, – эти капризы…

Поэтому она была рада, когда та ушла, хотя сердце ее замирало каждый раз, когда она видела, что в глазах отца стоят слезы.

– Предательница, – рычала она.

– Нет, Сьерра. Она любила нас. И тебя тоже, хоть ты ей и не позволяла.

– Почему же она тогда нас бросила, раз так любила?

– Жизнь в лесу слишком тяжела для человека.