Вопреки ожиданиям

По – прежнему тяжело переживать этот день, но годы терапии прошли не зря.

Я научилась жить с этой болью, научилась просыпаться по утрам и не чувствовать поцелуя в лоб от отца, не ощущать аромат вкусной еды, которую готовила мама, ко всему можно привыкнуть.

Что касается момента о том, что обо мне мир не знает?

Когда твой отец легенда хоккея, его жизнь становится достоянием общественности, поэтому всю жизнь я была Грейс Браун. Грейс – мое второе имя, Браун – фамилия моей матери.

Родители хотели, чтобы у меня было счастливое детство. Чтобы я могла заниматься любимым делом и на меня не нападала пресса.

У них получилось.

Но я планирую это исправить.

Я хочу, чтобы мир помнил о Лиаме Бартоли. Я буду стараться чтить его память.

Продолжу наследие.

– Софи, ты готова? – спрашивает Шон Симонс, директор ТД Гарден и один из тех людей, которые поддерживали меня на протяжении всех четырех лет, он буквально владеет «Бостон Брюинз».

– Вы по прежнему не знаете, что оставили мне родители? – я хмурюсь, потому что кроме миллионов, которыми владела наша семья, я знаю, что есть еще автопарк, самолет и дом в Канаде.

На самом деле я не знаю, что мне делать, если абсолютно все достанется мне. Мне двадцать один! Зачем мне нужны частные самолеты и папина коллекция элитных автомобилей.

Он любил жить богато, потому, что сам вырос в неблагоприятном районе в городе Брамптон. Это город в канадской провинции Онтарио.

– София Бартоли?– выводит меня из мыслей голос секретаря в Адвокатском агентстве друга нашей семьи Адриана Камински.

Я киваю.

– Да, доброе утро.

– Прошу, следуйте за мной.

Мы с дядей Шоном и дядей Адрианом встаем и следуем по светло коричневому коридору, по белому кафелю за девушкой, небольшого роста с рыжими волосами, повязанными в аккуратный пучок.

Это волнительно.

Два крупных мужчины, на минуту, влиятельные мужчины Бостона, идут по обе стороны от меня.

Они в какой – то степени заменили мне отца. Были рядом, когда дедушки и бабушки не могли, помогали с моей учебой и самое главное не давали погрязнуть в моей трагедии. Они дали мне полный доступ к арене, чтобы я могла посещать матчи и выступления. Чтобы сама занималась любительским катанием, вообщем тот доступ, который у меня был, когда живы были мои родители, и эти два человека его не отобрали.