14-й подвиг Геракла. Иронические повести и рассказы

 Попова реагировал только на молнии – атмосферные электрические разряды. И все последующие – детекторные, ламповые и транзисторные – приемники слышат и воспроизводят электрические разряды в виде помех в эфире.

Теперь напрягите свое внимание. Подхожу я к запертой ячейке АКХ с включенной «Спидолой» и кручу первое с краю колесико шифратора: 0, 1, 2, 3 – треск помехи. Кручу второе: 0, 1, 2, 3, 4, 5 – треск помехи. Третье: 0, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 – треск помехи. И четвертое: А, Б, В, Г, Д, Е, Ж – треск помехи. Шифр: 357Ж – дверца ячейки открыта!

Благодаря своему гениальному изобретению я мог открывать любую ячейку автоматической камеры хранения.

Мою успешную деятельность на поприще вокзального вора, как я уже говорил, прервал сортирный шапкодер Огурец, ни дна ему ни покрышки, чтобы его мордой в унитаз опустили.

Глава 4

Китайская экспансия

На двери нашей квартиры была записка:

«Ключи у меня. Валя».

Я позвонил в квартиру Валентины, на мою удачу, она была дома. Моя соседка – женщина одинокая, после трех неудачных замужеств – все алкаши ей попадались.

Валя работала медицинской сестрой, а вечерами подрабатывала на дому портной.

Когда мама хоронила отца, я сидел. Мать моя – женщина совершенно непрактичная, и все хлопоты по организации похорон и поминок отца взяла не себя Валентина. В ночь, когда умерла мама, я сам лежал при смерти в тюремной больнице. Мою мать похоронили соседи, а точнее, Валя.

– Надолго к нам пожаловал? – спросила Валентина, намекая на мои частые отлучки в места не столь отдаленные.

– Навсегда, – ответил я.

– Чем думаешь заняться?

– Жить честно и трудиться.

– Свежо предание, – усомнилась Валя.

– А у тебя как дела? – поинтересовался я.

– Работа – дом – работа. Личной жизни никакой, – откровенно призналась соседка.

Осмотревшись вокруг, я задумался, на какие шиши мне жить. После недолгих раздумий я решил сдать одну из комнат моей квартиры. О чем и дал объявление в газету. Сразу после выхода этого номера мой телефон раскалился от звонков желающих стать моими квартирантами.

Среди них были молодые семейные пары, одинокие мужчины и женщины, иногородние студенты, узбекские торговцы с рынка и прочая публика.

Одно предложение заинтересовало меня больше остальных. На постой просились китайцы с Черкизовского рынка – муж и жена. Китайцы – люди непьющие и смирные, а еще мне захотелось попрактиковаться в китайском языке, который я с юности основательно подзабыл.