Всё началось с грифона

 – А если начнется припадок?

Я на минуту задумалась.

– Увеличим дозу седативного средства? – предположила я.

– Очень хорошо, – похвалил папа. – А зачем тут темно и мы шепчемся?

– Потому что… – начала я, надеясь, что ответ найдется сам.

Когда этого не произошло, отец закончил мысль за меня.

– Потому что яркий свет и громкие звуки могут спровоцировать приступ.

– С ней… – начала я.

– Мы приехали вовремя, – ответил папа, и казалось, что в его голосе слышится облегчение.

Потом мы сидели, прислушиваясь к дыханию собаки, наблюдая, как поднимается и опускается ее грудь.

Уф.

Уф.

Уф.

– Мир не должен тебе никаких объяснений. В отличие от меня. Когда ты будешь готова, я все тебе расскажу.

– Может быть, для этого нужно просто побольше практики.

Мы находились в кабинете дальше по коридору от большого зала. Я лежала на узкой кушетке, чувствуя, как ко мне возвращаются сознание, силы и равновесие. Парень по имени Себастьян, на вид мой ровесник, стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на сад.

– Я могла бы согласиться, – произнесла я, – если бы знала, что вообще имеется в виду.

– Тебе получше?

– Немного. Где Саймон?

– Думаю, разговаривает с начальством моей школы. Надеюсь, он подтвердит то, что сказал им я.

– Саймон тебе…

– Дядя, – закончил он. – Я учусь в школе-пансионе, но когда услышал, что Киплинг болен, то… не мог не приехать.

Себастьян вскинулся, словно только что вспомнил что-то, затем быстро пересек комнату, подошел к столу, на котором стоял кувшин, налил воды в стакан и протянул его мне. На этот раз я пила медленно и, закончив, поняла, что могу сесть.

Мои нервы все еще звенели от удивления, смятения и боли. То, что я чувствовала, уже прошло, но в костях осталось гулкое эхо этих ощущений. Прислушавшись к себе, я поняла, что дышу осторожно, ожидая, что в любой момент меня охватит знакомый жар.

Себастьян сел напротив меня. Он был высок, и выбранное кресло оказалось ему мало. У него были ужасно длинные ноги, поэтому колени задирались чересчур высоко, мешая спокойно положить руки. В общем и целом Себастьян напоминал вялый веснушчатый крендель с неряшливой рыжеватой стрижкой, как будто собрался в первый класс. Он, должно быть, всегда был слегка неловок, но это лишь добавляло ему очарования.