Все, кроме правды

Обан все-таки не Лондон, там пришлось бы водить, ведь город довольно протяженный.

– Всегда был в стельку.

Джек вытянул ноги и одной рукой обнял меня за плечи.

– Понимаю, – улыбнулась я.

– Я водил до двадцати с чем-то лет. Немножко. А потом несколько лет назад перестал. Сейчас все навыки потерял.

– А почему перестал?

– Да просто отвык.

– Гм… я к тому, что в прошлые выходные мы тоже ездили по М74, вот и все.

– Хорошо, мистер Ворчун, – рассмеялся он.

– Я?

– Ага.

Он лениво потянулся. Его рука лежала у меня на плече.

Было приятно и тепло. Хотя у меня на талии уже появился новый слой жирка, а я-то наивно думала, что будет только пузо.

– Просто дорога очень долгая. Хорошо бы было дома посидеть. Субботнее утро, расслабиться под «Нетфликс»[16 - Нетфликс – американская развлекательная компания, поставщик кабельных фильмов и сериалов.]. – Я покосилась на него.

– Ты сказала – «расслабиться под «Нетфликс»?

– Да.

– Тебе же почти тридцать, – смеялся Джек.

– Ты вообще знаешь, о чем я?

– Знаю, знаю.

Я почувствовала, как приятное ощущение растекается по телу. Джек всегда производил на меня такой эффект.

– А отчего нам не «расслабиться под «Нетфликс» в Обане? – предложил он.

– Хм…

– Там же тоже дом, – добавил Джек, и дразняще-заигрывающая атмосфера испарилась.

Я могла это понять. Он жил в Ньюкасле всего лишь с того времени, как встретил меня. Семь месяцев, почти ничего.

Он даже толком не знал, как протекает Тайн, в отличие от местных жителей, всегда понимающих, слева река или справа.

Его не воспитывал папа – урожденный джорди, – который любит сидеть и попивать коричневый ньюкаслский эль. Да и неинтересно это ему было. Там у него было временное пристанище, а потом он познакомился со мной, и тогда все переменилось. Но Джек не любил Ньюкасл, во всяком случае, не так, как любила этот город я. Ему он казался неряшливым, а местные жители – непонятными. Джек так не говорил, но я видела это по взглядам, которые он кидал на «изнанку» города: массовые холостяцкие вечеринки по субботам, магазин «Примарк» с граффити со словом «надежда» на стене, социальное жилье. Там ощущалась смертельная ненависть к Тэтчер. Обан был далеким, богатым и пустым – полная противоположность Ньюкаслу.

– Я экспат, – сказал он. – Кочевник. Иностранец.

– Да какой ты иностранец, – возразила я.

Хотя, может, он и был им.

Наступило молчание. Шел дождь, как всегда на этой дороге. Джек достал два печенья «Вэгон уилз».