Маньчжурский клин. Повесть-антиутопия

Курочкин не любил китайцев, как и все бедняки, ненавидящие богачей.

Услышав по ящику выступление министра литературы, в котором тот призывал художников слова создавать исторические полотна с патриотическим уклоном, обещая за такие произведения государственные премии, Иван загорелся возможностью поправить свои финансовые дела. Кому же еще как не ему – коренному жителю Благовещенска, где происходили многие знаковые события истории русско-китайских отношений, писать на эту тему.

Иван родился, можно сказать, на месте боевой славы города.

Родильный дом, где его произвела на свет мама, размещался в трехэтажном красного кирпича здании дореволюционной постройки, стоящем на берегу Амура.

Из окон этого дома открывается вид на противоположный берег Амура, где дымил печными трубами маньчжурский городок Сахалян, откуда в июле 1900 года китайцы вели ружейный и пушечный обстрел Благовещенска. Под стенами здания был вырыт ложемент (стрелковый окоп) одного из участков береговой обороны, из него благовещенские дружинники вели по китайцам ответный ружейный огонь.

На фасаде роддома, если хорошо присмотреться, видна заштукатуренная выбоина от разрыва китайской гранаты (устаревшее название осколочного снаряда).

Этот берег, тогда еще дикий, глазами изумленного даура видел проплывавшие вниз по Амуру дощаники с лихими ватагами Василия Пояркова и Ерофея Хабарова. В трех километрах западней Благовещенска стоит памятный знак в честь подписания российско-китайского Айгунского договора – на этом месте была походная палатка генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева.

Еще три километра вдоль Амура на запад, и будет село Верхне-Благовещенское – бывшая казачья станица. На востоке от Благовещенска – за рекой Зея – начинаются места, известные в истории российско-китайских отношений как «маньчжурский клин».

Короче, как ни крути и каким боком ни поставь, Курочкин родился и вырос в самом что ни есть историческом месте.

Иван осмотрел экспозиции областного краеведческого музея с подлинными экспонатами тех времен, посидел в отделе архивных документов городской библиотеки и сел писать исторический роман «Битва за Амур» – панорамную картину освоения русскими дальневосточных земель.

При написании своего романа Курочкин избегал натуралистических подробностей, и в итоге сильно приукрасил русских колонизаторов Приамурья. Да и самого слова «колонизация» он старался не употреблять, заменяя его на более, как ему казалось, благозвучные «заселение» и «освоение».