Маньчжурский клин. Повесть-антиутопия

В приемной шеф-редактора сидела секретарша – девица неопределенного возраста, накаченная силиконом и обколотая ботоксом. На ее высокой груди был бейджик с надписью: «Екатерина, секретарь-референт».

Курочкин представился и сел на указанный ему стул в ожидании приема. Перед тем как присесть, он достал из пакета и поставил на стол секретарше два одноразовых контейнера – с красной лососевой икрой и с янтарным цветочным медом.

– Что это? – удивилась вечно молодая Екатерина.

– Экологически чистые продукты с Амура, – объяснил Иван.

Иван соврал – мед и икру он купил у китайцев на продуктовом базарчике возле Ярославского вокзала.

– А правда, что у вас в Биробиджане рубли не принимают и все говорят по-китайски? – поинтересовалась та.

– Так оно и есть, – не стал разубеждать ее Курочкин, поскольку все это было недалеко от истины. И какая разница для Москвы – Благовещенск или Биробиджан.

Стоит заметить, что москвичи, не знающие географию российских окраин, вовсе не считают их обитателей россиянами второго сорта.

И когда диктор федерального телеканала говорит, что космодром Восточный находится в Хабаровском крае, а город Амурск – в Амурской области, он это не из-за столичного чванства. Столь же естественно москвич, живущий в Хамовниках, может перепутать районы Митино и Силино.

Да и сколько их там, москвичей хотя бы в третьем поколении. Две трети московских жителей – из всяких понаехавших.

Когда-то это были лимитчики, за ними – торговцы фундуком и дынями, потом – десанты чиновников ельцинского и путинского призывов и, наконец, накатил девятый вал китайцев.

Скажите, Печатники

Сокол, ответь:

Давно ль по-китайски

Вы начали петь?

– Мне сладкое и соленое нельзя – я на диете, – призналась Екатерина, пряча под столом икру и мед. – Может, собака будет есть.

Иван вспомнил, что обратный путь ему предстоит полуголодный – денег хватало лишь на место в жестком вагоне, и еще какая-то мелочь оставалась на пропитание в дороге.

В желудке у него засосало.

Шеф-редактор Артур Пузырев занимал кабинет №666. Число дьявола могло бы привести в мистический ужас каждого православного, католика или протестанта, но Курочкин не верил ни в бога ни в черта и суевериями не страдал.

Хозяин кабинета приветствовал посетителя кивком головы.

– Ну-с, приступим, – сказал он. – Time is money.