Все, что ему нужно

– Ну конечно, ты вечно чем-нибудь занят. Отличная попытка.

– Я серьезно. Так получилось, что сейчас у меня действительно полно дел.

Далтон лениво глотнул кофе и пожал плечами.

– В роли вице-президента отдела международных отношений ты не делаешь ничего такого, с чем не смог бы справиться кто-нибудь другой.

Что ж, с этим сложно поспорить, ведь работа в компании не требовала от него практически никаких усилий или особых умственных способностей, и Гриффина это полностью устраивало, ведь так у него оставалось достаточно времени, чтобы работать на «Надежду

О» и встречаться с прекрасными женщинами… Такими, как Синди.

Но Далтон в его занятость точно не поверит, так что Гриффин решил сменить тактику.

– Слушай, только не говори, что ты действительно хочешь отказаться от поста генерального директора, ведь ты из тех парней, что всегда идут до конца и принимают на себя всю ответственность. Ты таков от природы и ничего не сможешь с этим поделать. Так что в итоге именно ты и найдешь пропавшую наследницу.

А ведь еще несколько минут назад Гриффин свято верил, что именно так все и будет, что именно Далтон и отыщет эту девушку, а потом получит всю их фирму в качестве награды. А еще он прекрасно понимал – Далтон не из тех людей, что любят сидеть на мешках с деньгами, поэтому он даже не сомневался в том, что брат сперва приведет все дела в порядок, а потом разделит компанию между ними тремя. Или четырьмя. Но если Далтон сейчас все бросит, у них начнутся крупные неприятности. В том числе и у Гриффина.

Далтон улыбнулся.

– И теперь пришла пора тебе самому стать этим парнем, ведь я изменился.

Вот только у Гриффина не было ни малейшего желания меняться, к тому же он уже привык с самого детства скрывать от родственников себя настоящего. Он всегда был, по словам Холлистера, голубоглазым мальчиком-зайчиком с золотым сердцем. Сложно придумать большее оскорбление для девятилетнего пацана, особенно от отца, которому ты готов поклоняться как богу.

Поэтому начиная с девяти лет Гриффин старательно прятал свои настоящие склонности и никому не признавался в том, что его действительно волнует уровень жизни совершенно незнакомых ему людей.

Либерал в семье техасских нефтяных магнатов. Кому захочется во всеуслышание признавать себя гадким утенком?

Раньше Гриффину достаточно было просто не высовываться и втихую заниматься любимым делом.